Проза » Талант Интернета - сайт талантов, исполнителей, музыкантов, певцов, поэтов и художников. Где творческие люди могут добавлять свои работы – музыку, клипы, картины, стихи, сочинения и поэзию.

Талант интернета


 
 

Сортировать статьи по: дате | популярности | посещаемости | комментариям | алфавиту


Впечатление.Эссе.

Автор: Алиса ALISA дата 3-09-2017, 13:04 Стиль: проза
  • 0
Впечатление.Эссе.
......И я ещё слышу шелест страниц...Уже поздно...Ухожу в сон под впечатлением. Наверное завтрашнее утро унесёт из сознания прочитанное сейчас, вытесняя делами надвигающегося дня....Но не совсем....не совсем. Оно будет возникать отдельными фразами, словами, намёками, как будто...почти прикосновением....


Хочу спросить тебя

Автор: Алиса ALISA дата 16-06-2017, 21:26 Стиль: проза
  • 0
Хочу спросить тебя
Веришь ли ты в сны? В это странное смешение событий, близких лиц, в дальнее звучание музыки, в смятение чувств, в утрату времени и пространства...Я верю...Я почти ничего не помню, когда просыпаюсь...Но почему же на глазах слёзы ? ...Прикоснувшись и вдохновившись, согрев мысли словами, перехожу в день грядущий ( 16.06.17 )


Маленький сюжет.

Автор: Алиса ALISA дата 11-06-2017, 12:27 Стиль: проза
  • 0
Маленький сюжет.
Вот такое утро у нас сегодня. Весенняя метель ! Всю ночь заносило, заметало, вьюжило, крутило...Стихия бушевала ! Была необыкновенно хороша в своих платьях из снегопада. К утру умаялась видно, улеглась, успокоилась, расслабилась...и даже готова растаять под лучами пробивающего тучи солнышка...Смело ловлю в зеркале своё отражение...Вспоминаю сказанное тобой: " И принёс с собой весь пламень, что пылает в факелах любви "( Марвелл.цитата ) Отраженье мило кивает мне, словно говоря :" Он опять врёт.
Природа закрывает за нами двери каждое мгновение. Порой в душе царит паника от быстротечности событий. И только память стойко хранит всё, собирая монисто из прошедшего и не теряя ни одной бусины. / Ловец смыслов. Алиса /


Внуку

Автор: hofnung дата 12-04-2016, 08:50 Стиль: проза
  • 0

(...И так во всём, как хотите, чтоб с вами поступали люди,так поступайте и вы с ними"/От Матфея/)

1)Люби Бога! Верь Его Истинам! Не жди чудес, ибо: верующему не требуются чудеса для доказательств Божьего присутствия во всём, а неверующий- и в чудеса не поверит, т.к. видя их каждый день- не видит.

2)Что такое Вечность? Как тебе объяснить, любимый мой, чтобы ты понял? Возьми кристалик сахара и положи его возле мешка с сахаром- и ты увидишь разницу, но -и мешок с сахаром для Вечности меньше, чем капля в море. Теперь положи этот кристалик возле грузовой машины с прицепом, наполненной мешками с сахаром до верху. Представил?- И это каля в море для Вечности! Теперь тот же кристалик представь возле грузового поезда, тянущего 60 вагонов с мешками сахара. Представил? Так и это капля в море для Вечности!...Она- бесконечна!Она была, есть и будет! Для нас Вечность может быть сладкой и прекрасной, но может быть и горькой, и очень болезненной. И только от нас зависит какой ей быть. От нашего поведения и наших поступков! И в твоих руках сделать её либо сладкой ,либо горькой. Думай над этим, родной!


© Copyright: Михаил Кацовский, 2014


Капля дождя

Ты не жди,когда прольет дождь!Крепко обними,станет нам теплей!Медленно текут дождинки по лицу!Лишь твои обьятия согревают меня!Души согревает пламя любви!Как костер горит и стучат сердца!Медленно косаясь!Слышу я слова!Сердце замирает!Я люблю тебя!Сильно обнимаю и в обьятьях таю от твоего тепла.Волос ветер колышит,капельки стикают по лицу!Я люблю тебя!


В гостях у Риги

Автор: Бонди дата 5-03-2016, 21:08 Стиль: проза
  • 0
Вообще, была идея встретить Новый Год в Таллине. Одна туристическая фирма предлагала поездку на два дня в Таллин, включая новогоднюю ночь. Фишка была в том, что сама поездка стоила недорого, а вот ночная гулянка в отеле могла стоить месячной зарплаты. Поэтому эту идею пришлось оставить, но вот мысль съездить куда-нибудь на зимних каникулах не давала покоя. В результате непродолжительной дискуссии куда-нибудь превратилось в Ригу. Я давно хотел там побывать, поскольку был там один раз, когда мне было всего шесть лет, и ничего с тех пор не помню. Наташа в Риге была, и говорила, что смотреть там нечего. Я не спорил, но отвечал, что мне очень интересно побывать в городе, в котором нечего смотреть. Наташа согласилась на поездку, потому что кроме Риги, нам обещали показать Юрмалу, и ещё два города - Сигулда и Цесис. Разглядывать развалины древних замков было одним из любимых Наташиных развлечений, что послужило последним аргументом за в пользу поездки в Ригу. Выезд был назначен на второе января, в десять часов вечера, от станции метро «Московская».
Чтобы себя комфортно чувствовать во время дальних поездок на автобусе, мы с Наташей всегда выбираем места в самом конце автобуса. Во-первых, рядом может не оказаться туристов, тогда Наташа сможет лечь во весь свой рост. Во-вторых, на центральное место последнего ряда никогда туристические фирмы не продают билеты. Это для нас удобно, так как между нами, и потенциальными соседями остаётся пустое пространство, и я могу сесть, вытянув ноги. На других местах в салоне автобуса мне это не удаётся.
Однако, в автобусе, который нам подали для этой поездки, было так тесно, что не могли сесть нормально туристы, которые ниже меня на голову. А то обстоятельство, что рядом с нами на последнем ряду не было попутчиков, нас просто спасло. Я мог сидеть только по диагонали, выставив ноги в проход. Наташа подложила под голову свой походный рюкзак, укрылась моей курткой, и почти всё дорогу спала. До Риги мы должны были добраться за десять часов. Когда автобус заполнился всеми записавшимися в эту поездку туристами, слово взял старший группы.
- Добрый вечер всем! Меня зовут Андрей. Мы с вами совершим трёхдневное путешествие в город Ригу. В программу так же входит посещение городов Юрмала, Сигулда, и Турайда. К сожалению, попасть в Цесис мы не сможем, после Нового Года замок закрыт на реставрацию.
Дальнейшие слова Андрея я пропустил мимо ушей. Один город, куда я очень хотел попасть, остался за бортом нашего автобусного круиза. Недовольной осталась и Наташа.
Андрей тем временем произносил традиционный спич, который произносят все старшие группы, отправляясь с группой туристов за границу. Он попросил проверить наличие заграничных паспортов, а в паспортах наличии шенгеновских виз. Особенно тщательно он остановился на сроках их действия. После чего напомнил нам, что все экскурсии в этой поездке проводятся за отдельную плату, по десять евро, пожелал нам удачной поездки, и отключился. Впрочем, он сделал это для того, чтобы пройтись по автобусу, и раздать карту Риги с планом нашей поездки. Оба плана были набраны таким мелким шрифтом, что я ничего не мог разобрать, а свет в автобусе был тусклым. Да и большого смысла читать сейчас я не видел. Автобус тем временем выбрался за пределы Питера, и нёсся по Киевскому шоссе в сторону Гатчины. Андрей ещё раз вышел на громкую связь, чтобы объявить о том, где будет наша первая техническая остановка. Она же и последняя. Оказалось, что это будет на границе с Псковской областью. После чего в автобусе был погашен общий свет. Только над головами некоторых очень нетерпеливых туристов горели лампочки. Люди жадно вчитывались в планы поездки, очевидно не веря в то, что те смогут дожить до утра.
Я вынул из глаз свои контактные линзы. Сейчас они мне были ни к чему. Нам предстояло ехать всю ночь, и портить себе зрение я не собирался. Наташа сняла ботинки, и улеглась, положив ноги мне на колени. Я спрятал голову в капюшон куртки и закрыл глаза. Спать сидя я научился давно, ещё когда работал на производстве красок в ночные смены.
До Псковской области автобус добрался около полуночи. Все обитатели этой тесной обители дружно ринулись на улицу, кто в туалет, кто покурить. В женский туалет тут же выстроилась очередь, поэтому Наташа пошла в лес, куда вела протоптанная тропинка. Было не холодно, да и снега было немного. Выйдя из леса, Наташа предложила стоящим в очереди дамочкам воспользоваться природной обстановкой. Но её любовь к российским лесам одобряло подавляющее меньшинство. Никто из очереди не последовал её примеру.
Следующая наша остановка должна была быть на эстонской границе. Когда я услышал это объявление Андрея, то подумал, что ослышался. Мы же едем в Латвию, причём тут Эстония? Но оказалось, что я плохо знаю географию. Дорога от Пскова до Риги пролегает через небольшой, двадцать километров, участок территории Эстонии, поэтому и проходить мы будем именно эстонскую таможню.
До этого на автобусе я проходил только финскую границу, и теперь была возможность сравнить, где же границу переходят быстрее. Но что мне понравилось в первую очередь, это как проходят граница между странами.
Перед тем, как попасть на пограничный пункт с Финляндией, вас остановят пограничники, и дальше без загранпаспорта не пустят, хотя до границы ещё километров десять, не меньше. Ничего подобного не было здесь. Автобус подъехал к терминалу, где у нас быстро проверили паспорта. Конечно, было два часа ночи, и никого больше на границе не было. Мы заняли свои места в салоне, и автобус проехал мимо знака, обозначающего границу государства российского. А дальше была однополосная дорога в каждую сторону, по краям которой росли ёлочки, высотой метра полтора. Как раз в эту ночь на этом направлении шёл обильный снегопад. В Питере Новый Год прошёл без снега. И вот на этом маленьком участке, метров двести, я получил компенсацию за бесснежную новогоднюю ночь. Снегопад был мягкий, снежинки казались легче воздуха, они словно танцевали вальс, не торопясь кружились в воздухе. А любая из посаженых вдоль трассы ёлок могла бы украсить любую питерскую квартиру. Участок дороги был очень хорошо освещён, и эта минута на нейтральной полосе доставила мне истинное наслаждение.
Эстонский терминал, как мне показалось, ещё не был до конца достроен. Таможенники располагались в будочках, в которых у нас в России живут рабочие на стройке. В автобус вошёл высокий эстонец, и стал собирать наши загранпаспорта. Было похоже на то, что нам не придётся выходить на улицу. Однако, оказалось, что тем из нас, кто получал новую визу, оставляя отпечатки пальцев, придётся проследовать за пограничником. Таких набралось человек пятнадцать, в том числе и я. Пока один из сидящих в будочке ставил штампы в паспорта, другой развлекался тем, что сверял отпечатки пальцев. При этом нам пришлось стоять на улице, дожидаясь своей очереди, а мороз стоял уже не шуточный.
Проходить эту процедуру было крайне неудобно. Когда мы сдавали отпечатки, то аппарат стоял перед нами на столике, и руку можно было держать в горизонтальном положении. На таможне руку пришлось просовывать в узкое окошко, и опускать пальцы вниз. Конечно, это не те трудности, которые как-то сказались на настроении и расположении духа, но они отняли у нас какое-то время. Когда, наконец, все формальности были улажены, и последний турист занял своё место, в салон автобуса вернулся тот самый эстонский пограничник, который забирал у нас паспорта. Он отдал паспорта Андрею, и тот быстро пробежался по автобусу, раздавая паспорта их владельцам. Как только он вернулся на своё место, автобус тронулся.
Но мы не сразу двинулись дальше. Сначала мы заехали на пустующий терминал. Единственное место, которое оказалось рабочим на терминале. Это были туалеты. Это было вовремя, так как дальше мы уже нигде не должны были останавливаться до самой Риги. Стоянка заняла у нас минут десять. После чего все уселись, кто как может спать сидя, свет в автобусе погасили, и мы поехали.
Лично я спал урывками. Автобус шёл ровно, его не трясло, только слегка покачивало. Сидеть было крайне неудобно, но проходилось с этим неудобством мириться. За окном я ничего не видел, кроме снега и света фар приближающейся нам навстречу машины. Таких было немного, ночью движение по этой трассе не оживлённое. Снег летел прямо в лобовое стекло водителя, дворники работали непрерывно. Наташа спала, повернувшись на правый бок. Вот где преимущество в росте давало отрицательный результат. Если бы я вытянулся во весь рост, то занял бы весь последний ряд.
Рига началась для меня неожиданно. Проснувшись в очередной раз, я обнаружил, что мы едем по улицам города. Поскольку я был без линз, то мог хорошо видеть только правым глазом, где после операции у меня было зрение всего минус полтора. Часы, расположенные над кабиной водителя показывали половину восьмого утра. Если мы не заблудились в дороге, то это должна была быть именно Рига.
- Доброе утро, просыпаемся, - раздался в подтверждение моих слов голос Андрея, - мы с вами прибыли в Ригу, и скоро мы подъедем к нашему отелю. Время в Риге на один час отличается от российского, так что переставьте свои часы на один час назад. По местному времени сейчас шесть часов тридцать пять минут.
Я вытащил из кармана мобильный телефон, и переставил время на местное. Заезжая в Финляндию на один день, я никогда этого не делаю, потому что в этом нет необходимости. Но в Риге мы должны были провести два дня, поэтому перевод был необходим.
Наташа проснулась, и пыталась собраться с мыслями. Несмотря на то, что она спала лёжа, ей тоже было неудобно. Всё-таки ночевать дома, и вне его, - это большая разница.
- Планы у нас на сегодня такие, - продолжал говорить Андрей, - заселение в гостиницу будет в 14.00 по местному времени. Завтрак не входит в стоимость поездки, но за 10 евро нам его предоставят. Кто будет завтракать, поднимите руки, пожалуйста!
Поднялся лес рук.
- Отлично! Тогда после остановки автобуса возле отеля я соберу с вас деньги, потом мы идём на завтрак, кто хочет, затем мы снова собираемся в автобусе, к нам придёт наш экскурсовод, и он расскажет нам всю программу на два дня.
Автобус медленно катил по улицам Риги. С одной стороны, здания напоминали любой город России, вот только надписи были сделаны латинскими буквами. Проезжая мимо пункта обмена валюты, я заметил, что меняли тут евро на доллары, рубли, и фунты стерлингов. Мимо нашего автобуса проезжали трамваи и троллейбусы. Трамваи нисколько не походили на питерские, а вот троллейбусы были похожи очень, но всё-таки они были другими. Трамваи ходили быстро и бесшумно, как в Германии.
Автобус долго плутал не только потому, что в городе нельзя ездить быстро, но и потому, что снегопад так и не прекращался. К тому же, оказалось, что в центре Риги есть улицы с односторонним движением, а наш отель как раз находился в самом конце такой улицы. Поэтому нам пришлось сделать круг вокруг большого сквера, прежде чем добраться до стоянки. Стоянка была очень маленькой, и на ней могли стоять не только машины постояльцев, живущих в этом отеле. Андрей встал в проходе автобуса.
- Кто хотел завтракать! Пожалуйста, приготовьте деньги, по 10 евро с человека! Я должен сказать точное количество посетителей ресторана.
Народ стал доставать купюры из своих толстых кошельков. Практически все захотели завтракать именно в ресторане. За редким исключением. Некоторые привезли с собой по два рюкзака еды.
- Андрей, - раздался чей-то нежный женский голос, - скажите, а туалет в ресторане есть?
- Туалет есть в вестибюле отеля, я договорюсь на рецепшене, подождите меня пять минут, я всё улажу.
С этими словами Андрей выскочил из автобуса, и скрылся за углом. Мимо нашего автобуса проехал очередной троллейбус. Несмотря на то, что было только семь часов утра, троллейбус был полон. Наташа села рядом, и стала обувать ботинки.
Андрей, как и обещал, вернулся через пять минут. Мы оставили свои вещи на сидениях, и вышли из автобуса.
Вход в отель был с угла здания. Перед нами открылась площадь, за которой было хорошо видно здание железнодорожного вокзала. За вокзалом, судя по всему, находился большой многоэтажный торговый комплекс. Проверить сразу же эту догадку было невозможно, нас ждал вкусный завтрак. Но сначала мы все посетили туалетные комнаты. Они располагались сразу за рецепшеном, и закрывались на ключ работниками отеля.
В ресторане было пусто. Нас приветствовала широкой улыбкой девушка при входе, поставив галочки в своём блокноте, как только мы вошли. Очевидно, она отмечала нас всех, чтобы никто посторонний не затесался. Рядом с девушкой стояла вешалка, куда мы и повесили свою верхнюю одежду.
Первым делом я сел одевать контактные линзы. Как только я обрёл зрение, то взгляд мой сразу упал на столик, где находилось большое блюдо с жареным беконом и сосисками. Я сразу отправился туда.
Ресторан отеля для его посетителей работает только в утренние и дневные часы. Шведский стол. Бери и ешь сколько хочешь, и чего хочешь. Разумеется, из того, что здесь готовят. А готовят тут в основном яичницу, жарят сосиски, режут крупно свежие овощи, варят кашу, кипятят воду для чая, и дают сок. Вот сок и овощи мне понравились больше всего.
Из двух непримиримых желаний, - съесть побольше, и похудеть, победил овощной салат в большом количестве. Поджаренный бекон с фасолью немного добавили разнообразия в моё меню. Наташа, как обычно, не смогла обойтись без варёных яиц, во-первых, а во-вторых, не смогла удержаться, чтобы не унести что-нибудь из зала ресторана с собой.
В автобусе было очень душно, как нам показалось после прохладного ресторана. Туристы рассаживались по своим местам вяло, и я не был исключением. Хотелось только одного, - спать, пусть даже сидя. Я уже начал дремать, как был разбужен голосом Андрея.
- Итак, господа, позвольте вам представить нашего экскурсовода, Томаса Хансенса.
Я посмотрел в проход автобуса. Возле водителя стоял подросток, я таким был в восьмом классе. На нём была светлая куртка, явно не по сезону, такие же светлые брюки, и белые кроссовки в зелёную полоску. На голове у него была одета лыжная шапочка.
- Добрый день, господа, - раздался в динамиках автобуса юный прибалтийский голос, - добро пожаловать в Латвию! Я ваш экскурсовод на ближайшие два дня. Мы с вами совершим увлекательную экскурсию по Риге и его окрестностям, а начнём мы прямо сейчас с экскурсии по старой Риге, после чего мы совершим небольшую поездку до города Юрмала, где живут ваши русские знаменитости, после чего у вас будет свободное время, и в два часа вас поселят в этом прекрасном отеле. Надо сказать, что это самый молодой и самый центральный отель Риги. Так что если вы готовы, то мы можем начинать.
Произнеся этот небольшой вступительный монолог, Томас уселся на переднее сидение. Андрей, наоборот, поднялся, и стал собирать с нас деньги сразу за две экскурсии. Однако ехать в Юрмалу захотели не все, и Андрей попутно стал считать тех, кто заплатил за обе экскурсии. Таких оказалось чуть меньше половины автобуса.
Собрав урожай из банкнот по десять евро, Андрей уселся рядом с Томасом. Тот махнул рукой, и наш автобус выехал со стоянки на привокзальную площадь.
- Перед вами железнодорожный вокзал города Риги, - раздался мальчишеский голос Томаса где-то у меня над головой, - надо сказать, что у нас в Латвии принято делать железнодорожный и автобусный вокзал в одном здании во всех городах, потому что нам кажется, что так удобнее. В других странах, я знаю, что это не так, вот, например, у вас в Петербурге вокзал автобусный стоит далеко от железнодорожного. А вот сейчас мы проезжаем через мост через канал, и, значит, мы въехали в старый город. Это очень просто запомнить, как заканчивается канал, так и заканчивается старый город.
Слушать Томаса было одно удовольствие. Совершенно было непонятно, шутит он или говорит серьёзно, он говорил так, словно извинялся перед нами за то, что не очень хорошо говорит по-русски, но, с другой стороны, в его голосе читалась ирония. Одним словом, я и забавлялся, слушая его рассказ, и получал интересную мне информацию с другой.
Автобус тем временем катил по набережной Даугавы с одной стороны, и старым городом с другой. Как только мы проехали один из мостов через Даугаву, автобус затормозил, и припарковался на маленькой площадке, рядом с другими, такими же экскурсионными автобусами.
- Выходимте все из автобуса, пожалуйста, - объяснил причину остановки Томас, - отсюда начнётся наша пешеходная экскурсия. Смотрите на меня, я буду идти вот с этим флагом, - тут Томас покачал над головой небольшим вымпелом, на котором было что-то изображено. Даже с вытянутой вверх рукой Томас доставал только до моей макушки. Впоследствии я узнал, что у Томаса в руке был флаг города Риги.
Высадили нас возле памятника латышским стрелкам. Монумент серого цвета возвышался одиноко над пустым пространством площади. В этот момент на улице было 22 градуса мороза, и дул сильный ветер. Томас остановился возле памятника, и без всякого энтузиазма вяло помахал над головой флажком. Даже без линз было видно, что ему очень холодно, но он стойко держится, как настоящий взрослый латыш.
Что Томас говорил возле памятника латышским стрелкам, я не расслышал. Томас говорил негромко, а вой ветра, и то обстоятельство, что мои уши были заботливо спрятаны под капюшоном пуховика, не давали возможности разобрать слова. Да я особо в этот момент и не прислушивался. Про латышских стрелков я и так знаю с детства, из цикла «Мои первые книжки», где детям рассказывали сказки про дедушку Ленина. Мне показалось, что в самой Латвии не очень хорошо относятся к тому, что стрелки делали в 1918 году. Томас об этом не сказал ни слова.
А вот возле одного красивого дома из красного кирпича Томас задержался. Но сначала он ответил на чей-то жалобный возглас из толпы, что его плохо слышно.
- Я понимаю, вам интересно меня слушать, но двадцать два градуса мороза для нас это слишком холодно, и я боюсь сорвать свой молодой голос, а вам меня ещё два дня слушаться, так что подойдите ближе, и если ветер стихнет, вы меня поймёте. Потом мы войдём на улицу под крышей, и там будет всем вам тепло. Вот. А пока немного о Латвии, и откуда появился город Рига.
Вы наверняка знаете, что немцы одевались в костюмы крестоносцев и ходили в походы завоёвывать разные земли. И вот один такой отряд пришёл сюда, где текла река Рига, и решили построить тут город. Местное население городов не строило, им это было неинтересно. Мы, латыши, не любим жить общежитием, нам нравится жить отдельно по хуторам. И вот в 1201 году некто Альберт решил основать на реке Рига город, после чего саму реку засыпали. Дом, который стоит за моей спиной, это дом Черноголовых, он был построен в середине 14 века. Он был построен для молодых купцов, которые пребывали в Ригу по своим торговым вопросам. Патроном у этого здания был Святой Георгий, - покровитель воинов и рыцарей, потом Святой Маврикий, и именно он и дал такое интересное название, - Черноголовые, из-за символа. Изображённого на гербе братства.
Слушать было интересно, а вот стоять на месте очень холодно. Пока Томас рассказывал всю историю здания, я отошёл на несколько шагов назад, и сделал несколько снимков на свой телефон. В это время снова пошёл снег.
- Давайте мы сейчас пойдём греться под крышу на одну из улиц, я вам покажу, где работает наш президент, - сказал, поёживаясь от холода Томас, - идёмте все за мной.
Подняв нал головой флажок, Томас направился к зданию, находящемуся напротив дома Черноголовых, и вошёл внутрь. Наша группа быстро проследовала за ним. Я заходил одним из последних, и увидел краем глаза, как на то самое место, где мы только что стояли, пришла другая туристическая группа.
Внутри было тепло, и я тут же освободил свою голову от капюшона. Вдоль правой стены стояли два лотка с сувенирной продукцией. Я не стал брать ничего в руки и рассматривать, а Томас сказал, что все эти сувениры сделаны своими руками, или, как это говорят у вас, в России, всё это поделки.
- Если вы думаете, что это какой-то торговый комплекс, то очень сильно ошибётесь, потому что это на самом деле улица, вот и табличка с названием, - Томас вытянул руку без флажка, и показал направление, куда надо было смотреть. Действительно, на стене висела табличка с названием улицы, но прочитать его я не смог.
- Городские власти подумали, а почему бы не укрыть эту маленькую улочку под крышу, и сделали это, - продолжал раскрывать перед нами возможности построения фраз на русском языке наш юный рассказчик, - здесь же, в этом здании, наверху, заседает парламент нашего государства, и если вам нечего делать, вы можете прийти, и посмотреть, как страной управляют люди. Это интересно. А вот если зайти с другой стороны этого дома, - тут Томас показал руками, с какой именно стороны дома надо зайти, - то вы стоя на мостике через канал сможете увидеть дворик, где наш президент иногда гуляет во время паузы, когда занимается вопросами государства. С мостика так же можно увидеть окна его кабинета, и если вам повезёт, то и самого президента внутри тоже можно увидеть.
Я слушал этот рассказ, и улыбался своим мыслям. Вот что значит независимое государство, от которого ничего не зависит. Сидит себе президент страны у себя в кабинете, работает, думает, решает вопросы, а снаружи на него туристы любуются, пальцами показывают. Ну, прямо как в зоопарке.
- Ну, я так понимаю, что вы уже согрелись, да? – задал вопрос Томас нашей группе.
- Да, да, конечно, - ответило в ответ несколько простуженных голосов.
- Тогда пойдёмте дальше мёрзнуть, я покажу вам самую известную улицу советского кино, - произнёс Томас, и вышёл через стеклянную дверь на улицу. Вся группа потянулась за ним. С лотков так никто ничего не купил. Невозмутимые латышки за лотками не обратили на нас никакого внимания. К таким делегациям они давно привыкли.
Первое сооружение, которое мы увидели на небольшой площади, напоминало узкую стеклянную трапецию, направленную в небо.
- Это памятник новогодней ёлке, - гордо сказал оттаявший Томас, - Рига, - это первый в мире город, где Новый Год отметили установкой ёлки в центре города. И совершенно не важно, так ли это на самом деле, потому что у нас есть официальный документ на эту тему, так что никто с нами не спорит.
Хорошо, что у нас есть гид, - подумал я про себя, - вот мне бы никогда в голову не пришла мысль, что это памятник именно ёлкё. С таким же успехом можно было назвать этот памятник первой ракете, и подъёмному крану. У кого как развита фантазия.
Томас тем временем повёл нашу делегацию вглубь веков по узким каменным улочкам старого города. Время тут замерло давно. И только современные машины, которые с трудом втискивали себя в крохотное пространство между домами, напоминали нам о том, что на дворе шёл двадцать первый век. Надписи на дверях и окнах говорили о том, что здесь располагаются рестораны, кафе, мастерские, магазины, - но при этом эти рекламы были сделаны под старину, готическим шрифтом. Я шёл и наглядно убеждался, что город действительно строили немцы. Ну, по крайней мере, точно не финны, и не испанцы. Их архитектуру не спутаешь ни с одной другой.
Томас прошёл через проходной двор и остановился, поджидая остальных. Наша группа растянулась почти на сто метров, иначе было никак не разминуться со случайными местными жителями, кто отважился выйти на улицу в такой снегопад. Я подошёл к Томасу, когда он только начал говорить.
- На том самом месте, где сейчас стою я, стояла не одна кинокамера, - Томас протянул руки вперёд, указывая на улицу, которая поворачивала влево, - а вот здесь происходили основные действия. Это улица Яуниела, она всего лишь 225 метров в длину, но все её знают, как Бейкер-стрит, или Блюменштрассе, - Томас повернулся налево, - вот тот самый дом, в котором живёт Шерлок Холмс, - Томас показал на входные двери, - вот дом напротив, - Томас повернулся на 180 градусов, и вся группа повторила его движение, - из окна этого дома выбрасывался профессор Плейшнер, потому что забыл посмотреть на цветок.
Дальше я слушать Томаса не стал, а прошёл немного вперёд. Вот она, та самая улица, на которой я хотел побывать ещё с 1973 года, когда впервые посмотрел «17 мгновений весны». Я ещё не ходил в школу, но фильм этот помню прекрасно с первого просмотра, а уж улицу эту запомнил навсегда. Именно здесь, на этих камнях гарцевал бит-квартет мушкетёров, распевая «пора – пора – порадуемся на своём веку». А то обстоятельство, что конспиративная квартира в Берне находится напротив дома Холмса, повергло меня в состояние лёгкого трепета. Мне захотелось себя ущипнуть. Оказывается, детские мечты всё-таки сбываются! Конечно, если для этого прилагать усилия. Например, не слушать доводов уехать в другой город.
Группа наша ушла дальше, а я ещё задержался, чтобы сделать снимок этой самой известной улицы советского кино на память. Когда я догнал нашу делегацию, Томас рассказывал, почему в Риге не сохранилось узких улочек, не шире метра.
- Дело было так, - загадочно улыбаясь, говорил Томас. Он уже не мёрз, стало теплее, может быть как раз из-за обильного снегопада. – В те далёкие времена женщины носили очень пышные юбки, такие, что с трудом проходили по узким улицам. И когда две женщины шли навстречу друг другу, то образовывалась пробка. А регулировщиков и работников ГАИ тогда ещё не было, поэтому никто не знал, как им разойтись. Было много драк, шума, и крика. И жители домов написали жалобу в городскую думу, коллективную. И городской глава постановил, что дорогу должна уступать молодая дама, а та, которая старше идти дальше. Но какая женщина признается, что старше она? Столкновения продолжались, и тогда глава города, которому надоело разбирать жалобы, постановил, - сделать улицы широкими. Поэтому в старой Риге нет узких улочек. Сейчас я вам покажу самую узкую, которая у нас есть.
С этими словами Томас сделал несколько шагов вперёд, и вытянул руку вправо. Перед нами открылся узкий высокий проход, где могли бы свободно разойтись люди, двигающиеся в противоположном направлении, но машине в этом месте было уже не проехать.
А Томас уже летел вперёд. Всё-таки холод начинал сказываться. Конечно, было бы неплохо сейчас согреться глинтвейном, или простой водкой, но он был на работе, и не мог себе такого позволить. Мы как раз на работе не были, но позволить себе этого тоже не могли из-за уважения к Томасу. В результате мёрзли все, уважая друг друга.
- А вот в этом здании живее наша городская дума. Нам кажется, что их слишком много человек, тридцать восемь. Они здесь сидят целыми днями и решают вопросы, как нам жить лучше. Иногда у них это получается. Можно прийти сюда с любым вопросом, если он у вас есть, и вас тогда отправят в канцелярию, она находится за углом, в соседнем здании.
Томас повёл нашу замерзающую делегацию дальше. Судя по лицам, подавляющее большинство хотело скорее вернуться в тёплый автобус, дожидаясь того часа, когда нас будут заселять в отель. А во мне проснулось любопытство. Год назад меня пригласили выступить в Выборге на секции местного отделения поэзии. А чтобы мне не было скучно, то для меня организовали экскурсию по городу. И во время этой экскурсии я много интересного узнал о происхождении финского языка. И вот теперь, находясь в Латвии, мне было интересно узнать о происхождении языка латышского.
- Томас, можно вам задать вопрос, - спросил я юношу с флажком, как только он оказался в зоне моего внимания.
- Да, конечно, - улыбнулся он в ответ. Всем экскурсоводам нравится, когда его спрашивают о чём-либо, давая тем самым понять, что он не зря работает языком.
- Скажите, Томас, - я почти навис над ним, - а откуда взялся латышский современный язык? Ведь территория Латвии, как вы сказали, относилась и к Германии, и входила в состав Швеции, была частью Российской империи…
- Оооо, это действительно интересно, - Томас улыбнулся так широко, что ему бы зааплодировали все стоматологи мира, - вы знаете, я расскажу это вам завтра, когда мы будем стоять рядом с картой в одном из не развалившихся до конца немецких замков Латышкой Швейцарии. Там это будет к месту, - Томас лукаво улыбнулся мне, и повернулся к остальной группе, - я так понимаю, что вы уже окончательно заблудились в этих улицах, но ничего. На 90 процентов мы прошли всю старую Ригу. Сейчас мы подойдём к оставшимся развалинам старой городской стены, и вы увидите, какая была крепость пятьсот лет назад.
Группа воспрянула энтузиазмом, что скоро хождение по снегу закончится, и бодро зашагала вперёд. Заблудиться на этих маленьких улочках действительно ничего не стоило. Вполне возможно, что каждое здание и хранит какую-нибудь интересную историю о себе, но ни на одном доме не было вывешено ни одной мемориальной дощечки. Даже на том доме, где жил Шерлок Холмс. Может быть, когда-нибудь и повесят табличку на тот дом, где живёт сейчас Раймонд Паулс, не берусь судить. Томас сказал, что Раймонд живёт недалеко от него самого, и они часто встречаются с ним в супермаркете, просто Раймонд Паулс пока не знает, кто такой Томас.
- А вот наш знаменитый на весь мир Домский Собор, - торжественно произнёс Томас, - и вся группа тут же подошла к нему поближе, - он был простроен в 1211 году, епископом Альбертом Буксгевденом. Позже пожар уничтожил всё убранство собора, а на постройку второй башни не нашлось денег. Сейчас собор находится в ведении Евангелическо-лютеранской церкви Латвии. Но самая его большая достопримечательность, как вы, наверное, все знаете, это орган. Он был установлен в конце девятнадцатого века, в нём помещается 6768 труб, четыре клавиатуры для рук, и одна педаль для ног. На момент постройки это был самым крупным органом в мире.
Тут Томас сильно закашлялся, и ему пришлось несколько секунд помолчать. Недовольно покачав головой, он продолжил.
- Сегодня, в семь часов вечера будет концерт. Любой желающий может посмотреть и послушать. Точную стоимость я вам не скажу, но она не будет дороже, чем наша экскурсия.
Наташа повернулась ко мне с простым вопросом, - Пойдём?
- Давай доживём до вечера, - предложил я, - какое настроение будет на тот момент.
- Хорошо, - согласилась Наташа. – я пока сама не знаю, захочу я ли туда пойти вечером.
Экскурсия подходила к концу. Пройдя последний поворот, мы вышли на ту самую площадь, откуда начинали своё движение, к памятнику латышским стрелкам. Площадь была переполнена народом. Как минимум четыре экскурсионные группы кучно стояли людскими островками, а вокруг них бегали дети играли в снежки. Я не сразу и сообразил, что сейчас каникулы и выходные дни. Первое впечатление было, что всё происходящее, - просмотр художественной рождественской киносказки.
Мы проследовали в автобус, и с удовольствием расселись по своим местам. Слово взял Андрей.
- Значит так, господа. Сейчас мы едем в Юрмалу. Те, кто хочет поехать на экскурсию, достают по десять евро. Кто не хочет поехать, то у вас есть свободное время где-то до часа дня по среднеевропейскому времени. Часы а автобусе показывают время московское. Думайте, решайте. Через пять минут мы отправляемся.
Мы с Наташей давно решили, что поедем. Выходить сейчас под снегопад, занимаясь неизвестно чем, не хотелось. Лично я давно хотел побывать в Юрмале, ещё со школьных времён. Группа «Цветы» исполняла песню, где были такие строчки, - «С моря ветром дунуло в середине дня, и на яхте в Юрмалу занесло меня». Вот и мне очень хотелось, чтобы меня занесло в Юрмалу. И совершенно не важно, что это было именно зимой.
Андрей прошёлся по салону, с довольным видом забирая европейские червонцы. Две трети автобуса согласились на марш-бросок до ближайшего курорта. Пока автобус колесил по Риге, микрофон взял Томас, и что-то говорил.
Я эту речь пропустил мимо ушей. Во-первых, меня потянуло в сон. Я проваливался глубоко внутрь моего сознания, пока на каком-нибудь ухабе меня не вытряхивало наружу. И, во-вторых, я смотрел на ту Ригу, куда не водили экскурсантов. А она для меня была не менее интересна.
Я находил знакомые черты в домах, в улицах, которые видел раньше, но совершенно в других местах. Мне то и дело мерещился то Кронштадт, то Краснодар, то Гатчина, то Кёльн. Особенно меня поразили трамваи. Просторные, по три вагона в сцепке, они скользили по рельсам, словно на воздушной подушке. В Питере только в нескольких местах так положили рельсы, что трамвай идёт ровно и быстро. В основном они еле-еле ползут, боясь свалиться с рельсов в канаву. Здесь же трамвай напоминал салон поезда дальнего следования, только ходил он рядом с домами, которым было не меньше ста лет со дня постройки, и все автомобилисты уступали ему дорогу. Никто из водителей не сигналил впереди остановившемуся автомобилю. Впрочем, это нормальная для Европы картина.
Как долго автобус выбирался из Юрмалы, не берусь сказать, я заснул. Проснулся я же тогда, когда мы катили по одной из двух улиц Юрмалы. Одна идёт от станции электричек до залива, и на ней расположены туристические лавки и магазины, а другая улица идёт вдоль залива поперёк первой. На ней живут знаменитости и никому не известные миллионеры.
- Вот в этом доме живёт Михаил Задорнов, а вот в этом Лайма Вайкуле, - сквозь сон услышал я голос Томаса, - а вот этот особняк выкупило правительство Белоруссии для своих отдыхающих.
Я открыл глаза. За окном автобуса медленно проплывал длинный корпус белого, как снег цвета. Сравнить цвет было легко, так как снегопад за окном был хорош. Казалось, зима извинялась перед людьми за то, что поздно вспомнила о своих прямых обязанностях, и решила за один день высыпать снега столько, сколько должна была за месяц.
- Вот в этом доме снимает апартаменты Ксения Собчак, - сообщил нам важную новость Томас, - и тут же добавил, - ну вот, автобусная часть экскурсии закончилась, дальше мы пойдём к морю пешком.
От этих слов Наташа поёжилась от холода. Для неё зима означала катание на горных лыжах в термобелье, но никак не прогулки под снегопадом. Я же, наоборот, вышел из автобуса в отличном настроении.
С первым же шагом по юрмальской земле меня не покидало ощущение, что я вернулся в детство. Школьные годы я провёл во Всеволожске, и считаю, что там самый чистый и свежий воздух в Питере и области. Жители Рощино и Зеленогорска будут со мной спорить, и, возможно, будут правы, но я всё равно останусь при своём мнении. Такое большое количество сосен, как в Юрмале, я видел только возле своего дома, благо мы жили на окраине леса. Но самое главное, что меня поразило в этот момент, - это количество снега вокруг. Я сразу вспомнил, что каждое воскресенье, часов в двенадцать, мы выходили на лёд пожарного водоёма, окружённого с трёх сторон сосновым лесом, и начинали его чистить. Лопаты были в каждом доме, потому что чистить тропинки от крыльца до улицы приходилось после каждого снегопада. Или после того, как по улице проедет бульдозер, и навалит высокие замёрзшие снежные глыбы вдоль обочин. А после зачистки льда начинали играть в хоккей. Площадка была не очень большая, и за воротами не было игрового пространства. Сам ворота делались из тонких молодых сосен. Во льду пробивались лунки, два деревца вбивались прямо в дно водоёма, а сверху гвоздями прибивалась перекладина. Ворота стояли прочно до тех пор, пока не начнёт таять лёд.
И вот на этом катке мы проводили каждое воскресенье, пока не начнёт темнеть. Домой я возвращался на сильно уставших ногах, где меня ждал обед и не сделанные уроки. Делать их после таких больших физических нагрузок не было ни малейшего желания.
И вот эти воспоминания пронеслись в моей голове за несколько секунд, пока я шёл вслед за Томасом. Он остановился, и поджидал всю группу.
- Томас, а где здесь находится концертный зал «Дзинтари», - спросил я его, пока он пританцовывал, стоя на месте, чтобы не замёрзнуть.
- «Дзинтари»? – Томас хитро улыбнулся, - он действительно находится где-то здесь. Сейчас все подтянутся к нам, и я вас всех туда провожу.
Он подождал минуту, пока вся группа не встанет рядом с ним полукругом, потом повернулся налево, вытянул вперёд правую руку и сказал, - Перед вами известный концертный зал «Дзинтари».
Я не поверил своим глазам. Мне представлялся огромный большой комплекс, именно таким я его видел по телевизору. А Томас, видя моё недоумение, добавил, - Вы думали, наверное, что это большой СКК? Нет, это совсем небольшой зал, всего на 600 мест. Конечно, когда здесь выступает КВН, или Новая волна, или Юморина, то зрители стоят в проходах, и ещё тут нет стен, так что концерт могут смотреть и те, кто не купи


Время цвета апельсина (глава 14)

Автор: Бонди дата 1-03-2016, 19:09 Стиль: проза
  • 0

Глава 14
Конец
В тот день было воскресенье. У меня было три выходных дня, это был второй день. Мои давнишние приятели, парни из группы «Лиссабон», пригласили меня на репетицию. Они давно не собирались вместе, да и сейчас их состав отличался от оригинального, но я радостью принял их приглашение.
Репетиция начиналась в 10 часов утра, так что я выехал из дома в половине девятого утра. Апельсинка была предоставлена сама себе, с единственным условием, - ей надо было приготовить обед. Еды у нас был полный холодильник, а вот полноценного обеда, с первым и вторым блюдом отсутствовали. Накануне я купил всё, учитывая пожелания Апельсинки, чтобы обед получился вкусным и сытным. Оставив её отдыхать в постели, я поцеловал её перед выходом. Это был ежедневный ритуал.
Ребята ив группе «Лиссабон» играют музыку в стиле хард-энд-блюз. Что-то похожее на Def Leppard. Знатоки, скорее всего меня поправят, но главное не это, а то, что сидя рядом с ними в одной студии, в одной комнате, под эту тяжёлую музыку, я писал лиричные стихи. Как мне такое удавалось, загадка для самого меня. Сами парни говорили, что это оттого, что у них в студии во время репетиции создаётся волшебная творческая атмосфера. С такой точки зрения я полностью согласен. Мне находиться среди них было всегда очень приятно.
Репетиция длилась четыре часа, так что домой я вернулся после 15.30, немного уставший и очень голодный. Предвкушая горячую еду, я вошёл в нашу маленькую квартиру. Апельсинка лежала на диване, читая книгу. Всё вещи стояли на своих местах. То есть Апельсинка проснулась, умылась, оделась, сварила себе кофе, и улеглась читать. Никакого обеда приготовлено не было. Я стоял, и чувствовал, что во мне кипит злость. Говорить что-либо мне не хотелось. Хорошее настроение улетучилось вмиг. Я постоял ещё немного, а потом развернулся, и вышел на улицу. Апельсинка в мою сторону даже не обернулась.
Сколько времени я шёл пешком по заснеженному Питеру, не берусь сказать. Потом до меня дошло, что я иду в сторону дома, где живёт моя мама. Дома её не было, она по выходным дня ездила к своей сестре. Зато там было, что съесть. Мама и раньше приглашала меня и Апельсинку в гости, но мы всё как-то не выбирались. Я позвонил маме, и конспективно изложил ей ситуацию. Мама возмутилась поведением моей подруги, и, конечно, нисколько не возражала против того, чтобы я у неё пообедал. Я поел, и какое-то время посидел один, в тишине. Впервые за полгода я понял, что не хочу сейчас видеть Апельсинку. Злость на неё прошла, а обида осталась.
Пришёл я домой, когда уже совсем стемнело. Апельсинка лежала в той же позе, что и несколько часов назад. Я не спрашивал её, но не удивлюсь, если она прочитала около пятисот страниц за один день. Для неё это была норма.
На это раз Апельсинка встала, и подошла ко мне. В её глазах, с одной стороны, я прочитал, что она признаёт свою вину, а с другой, что ей всё равно, что я по этому поводу думаю. Поднимать дискуссию я не стал. Апельсинка приготовила бутерброды, и мы попили чай вместо ужина, посмотрев наши любимые сериалы перед сном. Вот только хорошее настроение так больше и не появилось.
На следующий день Апельсинка, как обычно, уехала около десяти часов утра на работу. Я сварил для неё её любимый кофе, она собрала все свои документы в походную сумку, мы поцеловались в дверях, и она ушла. Весь день я провёл практически дома. Готовить суп я не решился, но второе всё-таки приготовил. Совершил часовую прогулку по свежему морозному воздуху, после чего вернулся домой. Апельсинка возвращалась обычно около семи часов вечера, и предварительно меня об этом оповещала. Так было и на этот раз, вот только разговор получился коротким.

 

Продолжение Время цвета апельсина (глава 14)



Время цвета апельсина (глава 13)

Автор: Бонди дата 29-02-2016, 23:33 Стиль: проза
  • 0

ГЛАВА 13
Вот я и кладовщик
Моя последняя смена началась под проливной дождь. Небо тоже оплакивало мой уход с этой должности. Утренний развод проходил в коридоре. Мне выпало по графику дежурить на транспортной проходной. Александр Макарович дежурил на главном посту. Он мне сказал, что перед полуночью он придёт меня проводить, а говоря попросту, мы с ним выпьем. Старший смены, Валерий Иванович был поставлен нами в известность. Тяжело вздохнув, он высказал только одно пожелание, - Вы только меня не подводите.
Никто подводить его не собирался. Я купил маленькую бутылочку коньяка. Мне казалось, что чисто символически будет достаточно отметить мой уход. Со мной вместе на посту дежурила Надя, она ушла спать в полночь. Александр, увидев, что я приготовил на прощальный ужин, недовольно поморщился, и заметил, что этого явно недостаточно. Я ему возразил, что мне терять нечего, утром я собираю вещи, и ухожу отсюда навсегда. А ему ещё здесь работать, да и просьбу Валерия Ивановича нельзя игнорировать. Макарыч меня заверил, что всё будет нормально, взял у меня денег, и вышел на улицу в магазин.
Хорошие были времена! Алкоголь продавался круглосуточно, и воздух вокруг был просто пропитан романтикой. Когда Александр стал доставать содержимое пакета на стол, у меня полезли на лоб глаза. Александр купил пол литра коньяка, два литра сока, и консервы для закуски. А ведь ему надо было каждый час меняться по графику. Но Макарыч меня заверил, что он лично обо всём со всеми договорился, и что мы можем сидеть спокойно до тёх часов утра, когда Надя проснётся. При таком раскладе я бы Надю вообще не будил, но она не будет спать сама.
Александр оказался старым рокером. Мы перебрали с ним почти все известные широким массам слушателей альбомы зарубежных рок-групп. Постепенно перешли на наших авторов, но тут закончился коньяк, и проснулась Надя. Александр с тоской посмотрел на опустевшую бутылку, пожал мне руку, и, шатаясь, пошёл на место своей работы. Утром мне передали, что он пришёл на пост, и сразу же завалился спать. Всё закончилось хорошо, никто из проверяющих нас не посетил, и наше мероприятие нигде не было запротоколировано.
Жизнь преподносит каждый день свои уроки,
И забавляется проблемами людей.
Но положил на них гитару старый рокер,
И кроме блюза никаких других идей.

Заря рождается обычно на востоке,
И постепенно просыпается страна.
Об этом часто забывает старый рокер,
Когда накроет блюзом новая волна.

У человечества есть тайные пороки,
О них не любят каждый день напоминать.
Но не об этом вспоминает старый рокер,
Когда на сцене продолжает блюз играть.

Есть у всего начало и свои истоки,
Свою дорогу, может кто, и не найти.
И это точно понимает старый рокер,
Ему по жизни с блюзом каждый день идти.

 

Продолжение  Время цвета апельсина (глава 13)



Время цвета апельсина (глава 12)

Автор: Бонди дата 28-02-2016, 20:02 Стиль: проза
  • 0

Глава 12
Октябрь
Октябрь настоящий осенний месяц, потому что в сентябре стоит лето, а в ноябре начинается зима. Октябрь же начинается листопадом, а заканчивается проливными дождями. «Унылая пора» - как заметил классик почти 200 лет тому назад. И вот в эту унылую пору мы с Апельсинкой готовились к свадьбе. Надо сказать, что, как говорила Апельсинка, конфетно-букетный период давно прошёл. И закончился он совсем не так, как хотелось бы нам обоим. Вместо самостоятельного пребывания на нейтральной территории мы вынуждены были сначала находиться там, где все были рады Апельсинке, и меня не видели в упор, а потом нам пришлось обосноваться на маминой квартире, выслушивая каждый день замечания.
Апельсинка в эти дни нигде не работала, за исключением разовых вызовов на халтуру. Я понимал, что охранником работаю тоже последние дни. Прожить на такую зарплату было нереально. Поисками новой работы я собирался с ноября месяца. К тому времени мы должны были определиться с жильём. Апельсинке после свадьбы пришлось менять документы, потому что она брала мою фамилию. И искать работу она собиралась после этих бюрократических проволочек.
Настроение было если не скверное, то очень грустное. Я ловил себя на мысли, что всё делаю как-то на автопилоте, мой внутренний голос иногда мне говорил, что я делаю вовсе не то, что хочет моя душа. Но услышать его тогда я не смог.
В один из свободных дней мы встретились с нашей тамадой. Встреча была назначена в кафе у метро «Озерки». Лицо девушки показалось мне знакомым. Чуть позже я вспомнил, что видел её в одном из питерских сериалов. Она сказала нам, что училась у Ильи Олейникова, что это была хорошая школа, что работа актёром не всегда приносит хороший доход, и что свадьбы и корпоративы, - это тоже для артиста хорошая школа, особенно для молодых. Мы с ней не стали спорить, и стали обсуждать программу.
В основном пожелания высказывала Апельсинка. Мне ещё с детства свадьбы не нравились своим содержанием, поэтому я сидел рядом и скромно молчал. Кто будет говорить, в какой последовательности, мне было это глубоко безразлично. Только когда мы стали обсуждать перечень приглашённых артистов, то тут я вынужден был вступить в разговор.
Понятное дело, что настоящих артистов на свадьбе не будет. Будут молодые дарования, возможно студенты, которые будут изображать знаменитостей. Список состоял из десятка фамилий, и была среди них одна, которую я терпеть не могу.
Речь идёт о Верке Сердючке. По моему глубокому убеждению, такой персонаж может нравиться только двоечникам, и недоучившимся ПТУшникам. Такое примитивное существо у меня вызывает ненависть, и если я где-то слышу песни в его исполнении, я тут же ухожу, чтобы ничего не слышать. А Апельсинка как раз любила этот персонаж, и кроме него, никого не хотела другого. Фактически вопрос стоял так, или Верка Сердючка, или свадьбы не будет! Я пытался себе представить, как будут выглядеть лица моих знакомых, приглашённых на свадьбу. Все они выросли на качественной музыке, и попсу не переносят совершенно. Ещё ничего не произошло, а мне уже было стыдно перед ними. Но отменить свадьбу я тогда не решился.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ

 



Время цвета апельсина (глава 10)

Автор: Бонди дата 26-02-2016, 20:36 Стиль: проза
  • 0

Глава 10
Наедине с природой
Что ещё нас объединяло с Апельсинкой, так это любовь к природе. Мы оба оказались грибниками. Как раз наступил август, - время начала сбора даров леса. И Апельсинка предложила мне навестить её приятельницу в Красном Маньяке. Там, судя по её словам, не только красивые места, но и обширные грибные плантации. Меня дважды не надо уговаривать сходить в лес за грибами, и мы отправились в гости на ближайшие выходные дни. Так получилось, что суббота и воскресение оказались и нашими выходными днями.
Отправились мы туда днём в пятницу. План у нас был такой: в субботу идём за грибами, а в воскресение нас местный знакомый юноша отведёт на рыбалку. Точнее покажет место на одном из ближайших озёр, где водится рыба. У рыбалке я отношусь равнодушно, но никому мешать ловить рыбу не собираюсь. Посидеть в хорошей кампании на берегу красивого озера, попивая свежее хвойное пиво, - не каждый день выпадает возможность так отдохнуть. Так что я уезжал в поездку, довольный результатом уже заранее.
По дороге Апельсинку потянуло внезапно в сон. Отчасти это было оттого, что она не выспалась. Я к ней приставал всю ночь, и она не могла мне отказать получать самой удовольствие. А выехали мы рано, потому что вечером дорога на Выборг превращается по пятницам в ад кромешный. Поэтому Апельсинка попросила меня громко говорить с ней. Не помог даже крепко заваренный кофе. Окна в машине были открыты, свежий встречный ветер бил нам в лицо, но спать хотелось всё равно. И тогда я стал читать Апельсинки стихи Высоцкого. Собственно говоря, это были его песни, но я лично отношусь к Высоцкому, как к поэту, который свои стихи не читал, а пропевал. Особенно мне нравилось его «Письмо в передачу «Очевидное – невероятное» из сумасшедшего дома». Как выяснилось, Апельсинка не знала творчество Высоцкого так хорошо, как я.
- А ещё знаешь что-нибудь? - попросила она меня, когда я закончил вспоминать.
- Что-то конечно помню, но далеко не всё.
- Почитай тогда ещё, пока я слушаю, вроде как сон проходит.
И я стал читать ещё, что мог вспомнить. Любовь к песням Высоцкого мне привил мой одноклассник Толя. У него магнитофон появился в пятом классе. Откуда он брал записи Высоцкого, я не знаю, скорее всего их приносил его отец, но после уроков я приходил к нему домой, и слушал. Объяснить тогда я и не пытался, что меня так притягивают эти песни, я был слишком юн для таких рассуждений. Мне просто нравилось, и всё тут! И что самое интересное, я с тех пор Высоцкого и не слушал специально никогда. Но слова, что я слушал в десятилетнем возрасте, остались в моей памяти до сих пор. Помимо того, что это интересно, и поэтично, это ещё шло в разрез со школьной программой. А всё то, что мы проходили по литературе, вызывало у меня отвращение в каждом классе.
Итак, я читал Апельсинки свои любимые стихи. Она слушала так же внимательно, как и то, что я сочинил сам. Было видно, что ей так же интересно слушать, как и мне в своё время. Единственно, что я не мог сделать, - это говорить голосом Высоцкого. Я читал его стихи так, как понимал сам. А для себя отметил, что надо будет Апельсинки дать послушать оригинал, когда мы вернёмся.
Высоцкий сильно нас выручил, и мы добрались до лесного хутора, ни разу не заснув за рулём. Хозяйка встретила нас на крыльце. На этот раз свет в доме был. В сарае работал генератор. Треск стоял от него большой, зато работал холодильник, и можно было воткнуть фумигаторы в розетки, что мы первым делом и сделали.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ



Время цвета апельсина (глава 9)

Автор: Бонди дата 25-02-2016, 21:27 Стиль: проза
  • 0

Глава 9
Мой день рождения и не только
31 июля день рождения Эдиты Станиславовны Пьехи. В это день она каждый год даёт концерт в «Октябрьском». На это раз в концертную программу была включена песня на мои слова. И я был в качестве почётного гостя приглашён на концерт. Накануне я созвонился с Эдитой Станиславовной, и она мне сказала следующее.
- Добрый день, Андрей! Я рада, что у нас с вами получилась песня. Мои домашние напевают её каждый день по несколько раз. Михаил молодец, написал очень красивую мелодию. Вы тоже умница, я видела все ваши предложенные варианты. Жду вас на концерте. Приходите заранее к служебному входу. Там для вас будет оставлен конверт, в котором будут два билета для вас, и деньги. Мои друзья обычно мне дарят песни, но с какой стати должны это делать вы? Я вам заплачу. Всего доброго вам, Андрей, и до встречи на концерте!
Второй билет я, разумеется отдал Апельсинке. Моя мама тоже захотела послушать, как Эдита Станиславовна будет исполнять песню на мои слова, и купила билет в кассе. На концерт мы шли втроём, как возле «Октябрьского» догнали Михаила и Риту. Они тоже шли на концерт. Михаил сказал, что на такие мероприятия они на машине не приезжают. Тогда и коньячку не попить с шампанским, а без них на праздничных мероприятиях не обойтись. Логика в таких рассуждениях присутствовала, так что спорить с Михаилом никто не стал. Мы оставили женщин перед входом, а сами пошли к входу служебному, где нам были оставлены билеты.
Возле служебного входа стояла разношерстная толпа. Тут были и знакомые Эдиты Станиславовны, и работники концертного зала, и фанатки творчества. Михаил точно знал, куда нам следует идти, и вёл меня за собой. За небольшим столом, как на вахте в общежитии, сидели две дамы, и вежливо просили отойти всех подальше. Было видно, как они устали, с одной стороны, но с другой, это была их работа, поэтому слова их были верхом интеллигентности. Михаил первым подошёл к ним и назвал соё имя.
- Куприянов, Куприянов, - проговорила одна из них, и стала перебирать конверты с написанными на них фамилиями, - вот ваш, держите.
- И ещё посмотрите Андрей Бонди, он со мной пришёл, вот он, - Михаил указал пальцем на меня.
- Бонди? Был такой, фамилия необычная, запоминается, - женщина ещё раз пробежалась по конвертам, и вынула с моей фамилией, - вот ваш, всего вам доброго.
Мы поняли, что делать нам тут больше нечего, и вышли на свежий воздух.
- Хороший ты себе псевдоним выбрал, - сказал Михаил, вскрывая свой конверт, - не спутаешь, и запоминается легко.
Я открыл свой конверт. Выяснилось, что Михаил сидит прямо перед сценой, а мы с Апельсинкой немного в стороне, и подальше. Это было закономерно. Михаил не только написал песню, он ещё делал аранжировку ко всей программе, и знал, что именно Эдита Пьеха будет петь.
- Наша песня будет последней в первом её блоке выступления, - говорил мне Михаил, пока мы шли ко главному входу, - а сама мелодия будет закрывать весь концерт.
Мы прошли контроль, и пошли в буфет. Михаил не зря упомянул про коньяк. Он, я и моя мама взяли себе по широкобёдрому бокалу. Рита взяла себе вина, а Апельсинка водки. Так что начало концерта мы встретили с энтузиазмом.
Сам концерт проходил так: - Эдита Станиславовна пела песню, потом минут семь-восемь из зала поднималась публика и говорила ей добрые тёплые слова. Количество цветов не поддаётся подсчёту. Для этого случая на сцену выходили два молодых человека, которые уносили цветы за кулисы. В первой части песни были лично мне не знакомы, пока Эдита Станиславовна не стала объявлять песню, написанную мной и Михаилом.
- А сейчас я хочу сказать следующее. Четыре года назад, к моему семидесятилетию, появился журнал «Тайны звёзд», с моей фотографией на обложке, где было написано: - Её последний концерт. Какой артистке в свой день рождения было приятно прочитать такую обложку? Но я из шахтёров, обиду проглотила…А вот несколько недель назад другой журнал, названия я не помню, написал, - ей осталось жить один год. Неизвестно, откуда они считают, что мне жить остался один год. Но я жива назло всем журналистам, бедным, нуждающимся, которые такие небылицы пишут, и как вызов им звучит новая песня Михаила Куприянова на стихи Андрея Макарова – Бонди «Я вам дарю свою любовь»!
Как только умолкли последние звуки мелодии, возле лестницы, ведущей на сцену, началось столпотворение. На этот раз пауза между песнями затянулась больше десяти минут. Но никто из зрителей против этого не возражал. Апельсинка сжала мне руку, и было видно, что она рада за меня. Конечно, всем было всё равно, кто именно написал песню, главное, что её спела Эдита Пьеха! Таких аплодисментов ни одна песня, прозвучавшая в концерте, не собрала.
Потом выступили «Поющие гитары». Они спели свои самые известные песни в количестве две штуки, и ушли, довольные собой. После чего на сцену снова вышла Эдита Пьеха.
На это раз она исполняла песни, написанные несколько лет назад, некоторые я узнал, они были и в моей коллекции тоже. Картина повторялась. Песня, аплодисменты, цветы, слова в адрес Эдиты Пьехи, и новая песня. И так до следующей паузы в концерте.
На этот раз паузу заполнял Стас Пьеха. Мне сложно судить, пробился бы он на тот уровень, не имея такой фамилии, но его выступление у меня на сердце ничего не оставило.
Эдита Пьеха вышла на сцену в третий раз. В каждом отделении на ней был новый сценический костюм. На это раз Эдита Станиславовна меня сильно удивила. Она спела песню 1963 года на польском языке «Валентина твист», посвящённую Валентине Терешковой. Я слышал эту песню впервые. Она была такая заводная, что если бы в зале организовали танцевальную площадку перед сценой, то скорее всего, она была бы заполнена. Зал зашумел, задвигался, словом стало окончательно ясно, что вечер удался. Эдита Станиславовна спела ещё четыре песни, и стала прощаться со зрителями. В зале зажёгся свет, и под мелодию нашей песни Эдита Станиславовна пригласила всех прийти через год. Зал ответил бурными овациями, после чего на сцену опустился занавес.
Больше всего радовалась моя мама. Она сказала, что когда услышала мою фамилию со сцены, то тогда поняла, насколько я гениален. Ей надо срочно поделиться этой новостью с сестрой и подругами. Мама поехала домой в отличном настроении.
Михаил и Рита составили маме компанию, так как им надо было двигаться в одном направлении. А мы с Апельсинкой поехали на север города. По дороге мы зашли в магазин, и купили водки, чтобы отметить это событие. Я с лёгким сердцем выложил песню в интернете, и уже ночью, когда Апельсинка заснула, написал стихотворение, в котором попытался рассказать о своём состоянии.
Не время выходить из берегов,
И раздвигать границами пространство.
Не воевать, но наживать врагов,
Так хочется немного постоянства.

Не время раздавать свои ключи,
Чтоб каждый мог войти в любые двери.
Пока есть боль и сердце вновь стучит,
Так хочется в хорошее поверить.

Не время соглашаться на ничью,
Когда победный ход уже в кармане.
Усталость веки трогает чуть - чуть,
И тот, кто рядом, больше не обманет.

Не время отдавать, что не твоё,
Кем ты не стал, вакантных мест немного.
Душа в пути, как правило, поёт,
Как хочется найти и ту дорогу.

Не время возвращать надежды в плен,
Когда ещё приятно волноваться.
И не бояться в жизни перемен,
Как хочется минут таких дождаться.

 

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ



Время цвета апельсина (глава 8)

Автор: Бонди дата 24-02-2016, 23:44 Стиль: проза
  • 0

Глава 8
В мире животных и другие радости
Вот что мне в Апельсинке понравилось сразу, - так это её любовь к животным. К любым видам без исключения. Как она любит собак, я видел сам, про её любовь к другим животным я узнавал постепенно. Например, она перечитала все книги Джеральда Даррела, что я взял с собой. Я их взял, чтобы читать самому, если возникнет такая возможность, но Апельсинка прочитала их раньше меня. Для неё имя Даррелл оказалось неизвестным, и я с удовольствием рассказал ей о человеке, который повлиял своими книгами на моё мировоззрение. Апельсинка слушала внимательно, а потом залпом прочитала все десять книг за десять дней. И это при том, что я иногда отрывал её от чтения, принуждая к сексу в самых, казалось бы неудобных для этого занятия местах. Однако практика показала, что неудобных мест не бывает, бывает недостаточно техники, которая появляется с практикой. Практические занятия очень нравились Апельсинки. Она однажды сказала в задумчивости, что никогда не думала про себя, что может провести целый день под одеялом. Сказано это было иронично, потому как одеялом мы накрывались только во время сна. Однажды, когда мы лежали обнажённые на полу кухни, то заметили в открытом окне курящего дядьку на балконе соседнего дома. Поскольку в нём этажей было двадцать пять, а мы жили на семнадцатом, оттуда, скорее всего, было хорошо нас видно. Увидев, что мы поймали его взгляд, он приветливо помахал нам рукой. После этого Апельсинка вычеркнула кухню из мест для занятий любовью.
Поскольку с Грином у меня наладились тёплые отношения, то Апельсинка стала иногда приводить его к нам ночевать. Грину достаточно было иметь свой коврик, миски для еды и питья, и мячик, которым он очень любил играть. Я для него нашёл ещё одну забаву, которой можно было забавляться только на улице. Грин приносил мне прочную палку, держа её точно посередине. Я поднимал её на уровень пояса вместе с Грином, и начинал крутиться вокруг своей оси. Грин летал, держась зубами за палку. Его тело было вытянуто в струнку, лапы были вытянуты вдоль тела, уши прижимались к туловищу, а в глазах было написано огромное удовольствие. Апельсинка боялась, что Грин может сорваться, и потом больно удариться. Такая опасность действительно была, но Грин держался молодцом. Я же старался сильно не крутиться. У меня от таких упражнений потом голова шла кругом.

 

Продолжение 



Время цвета апельсина (глава 7)

Автор: Бонди дата 23-02-2016, 19:49 Стиль: проза
  • 0

Глава 7
Наше окружение
Возвращение из Красного Маньяка получилось долгим и утомительным. До Выборга дорога была практически пустая, а вот потом движение было сильно затруднено. До Питера мы добирались больше пяти часов, и когда я вышел из машины возле метро Озерки, было половина одиннадцатого вечера. До дома мне оттуда ещё часа полтора пришлось добираться, но эту часть пути я уже забыл напрочь. Дома я рассказал маме, что собираюсь снимать комнату вместе с Апельсинкой. Мама ядовито прищурилась, как она делает обычно всякий раз, когда я что-нибудь сделаю, с ней не посоветовавшись, но промолчала. Единственно, что она попросила, так это познакомить её с Апельсинкой. Мне эта идея показалась разумной, оставалось только выбрать подходящее время.
Жена Михаила, Рита, позвонила мне на следующий день, и рассказала, что квартира у них в новом доме на углу Оптиков и Яхтенной, на последнем, семнадцатом этаже. Михаил специально выбирал квартиру так, чтобы рядом не было соседей. Одну комнату он запланировал переоборудовать под студию звукозаписи, так что самая крайняя квартира, - это то, что было нужно. Мы договорились, что встретимся вместе, и осмотрим квартиру вчетвером.
Песня для Эдиты Станиславовны была практически готова. Припев меня уже никто не пытался просить переделать, но вот содержание куплетов ещё просили менять. Все строчки, которые приходили мне в голову, я аккуратно заносил в свою книжку. Но и стихотворения писать не переставал. Апельсинка, сама того не подозревая, работала у меня музой на общественных началах. Благодаря ей я написал тем летом много лиричных стихотворений. Каждое дежурство приносило в мою коллекцию от трёх до пяти новых шедевров. Писал я их как правило вечером и ночью, и сразу после написанного звонил Апельсинке, чтобы ей прочитать.
Сегодня белой ночи власть.
Кто попадает в эти сети,
Узнает, что такое страсть,
Но изменений не заметит.

Как будто бы прошла гроза,
И свежий воздух лёг на плечи.
Горят желанием глаза,
Предвосхищая радость встречи.

Ещё шагов не слышен стук,
И ветер вновь не атакует.
И в тишине утонет звук,
А губы ищут поцелуя.

Чтоб говорить, не надо слов,
Язык движений безграничен.
Фантазии вчерашних снов,
Охотно делятся добычей.

О, искушение, до дна,
Испить с тобой такую чашу!
Пусть в этом есть её вина,
Но ночь сегодня стала нашей.

 

Продолжение



Время цвета апельсина (глава 6)

Автор: Бонди дата 22-02-2016, 22:10 Стиль: проза
  • 0

Глава 6
«Красный Маньяк»
Через недельку после того, как мы встретились с Апельсинкой вне смены, она мне предложила съездить на выходные на дачу её знакомой, за Выборг. Сама Апельсинка уедет в пятницу, сразу же после смены, а я приеду днём в субботу на электричке. В Выборге Апельсинка меня встретит, и отвезёт на дачу. От Выборга до дачи было не меньше 60 километров, но Апельсинка любила водить машину, и всегда приговаривала, что бешенной собаке сто вёрст – не круг. Я спорить не стал, мне самому было интересно открывать для себя новое, да и побыть наедине с Апельсинкой давно было пора. На том и договорились.
Электричка до Выборга идёт два с половиной часа. Поэтому я сначала сел в электричку, а уже потом позвонил Апельсинке, сказав, в какое время буду в Выборге. Та обещала встретить меня на городском вокзале. Я тоже садился на вокзале, чтобы занять место. Обычно большинство пассажиров этого направления садятся на станции «Удельня», где есть станция метро. Однако давка при посадке мне категорически не нравилась, поэтому я предпочёл садиться на конечно станции, тем более, что для меня это была прямая ветка метро.
На «Удельной» в вагон влетел маленький ураган, с криками, воплями, и маленькими детьми. Уже вовсю шли летние каникулы, и дети мигом заполняли пустое пространство в любой аудитории. Наш вагон не стал исключением. Так что час повального гвалта был гарантирован. Ровно столько езды до Зеленогорска. Больше половины поезда сошло именно там.
А после Рощино вагон остался заполненным на треть. Стало тихо, и только стук колёс равномерно отсчитывал пройденное расстояние. Я достал свою походную записную книжку, и за оставшееся время до Выборга написал одно очень простое стихотворение про своё состояние, в котором в этот момент находился.
Изменяя вчерашним привычкам,
Настоящее просится в бой.
Вдаль уносит меня электричка,
Чтобы я повстречался с тобой.
За окном то берёзы, то сосны,
Стук колёс, и вагон весь дрожит,
Быть счастливым, однако, не просто,
Так что тают, как дым, миражи.

Два часа с половиной в дороге,
Впереди незнакомый вокзал.
Был бы дом, я б возник на пороге,
И красивое что-то сказал.
А пока будет ждать пересадка,
И машина потом побежит.
Стать счастливым, однако, не сладко,
Так что тают, как дым, миражи.

 

Продолжение



Время цвета апельсина (глава 5)

Автор: Бонди дата 21-02-2016, 20:04 Стиль: проза
  • 0

Глава 5
Не пойманный звездняк
За полтора года до того, как я стал охранником, вышел диск песен «Ангел Хранитель» в исполнении Натальи Сорокиной. К десяти песням тексты написал я. К некоторым из них руку приложила и Наталья, поэтому мы значимся соавторами. Музыку ко всем песням написал Михаил Куприянов, он же выполнил функции аранжировщика. Выход диска не музыкальный мир не потряс, но Куприянова заметили, и не кто-нибудь, а Эдита Станиславовна Пьеха. И предложила ему сделать новые аранжировки своим песням. Михаил, разумеется, согласился, а мне предложил написать песню для Эдиты Станиславовны. Настала моя очередь соглашаться.
На первый взгляд, написать текст для песни, - это очень простая задача. Достаточно знать исполнителя, его требования к материалу, что он любит, а что нет, а дальше полная свобода творчества. Так то оно так, только вот в данной ситуации эта схема не работала. Я с Эдитой Станиславовной знаком не был, а Михаил хотел сделать для неё сюрприз, то есть показать уже готовую песню. По крайней мере, готовую мелодию, потому что текст подогнать намного проще. В разговоре со мной Михаил высказал такую мысль: надо прослушать все песни Пьехи, и понять, что именно в этих песнях есть общего. И постараться изложить эту тему своими словами. Мне эта идея понравилась, и я сел слушать.
Часа через два у меня накопилась усталость, и я выключил звук. Всё, что за это время я успел понять, так это то, что Эдита Станиславовна поёт о любви. Слово «любовь» встречалось почти в каждой песне, и стало ясно, что без любви в песне не обойтись. Осталось только придумать фразу, в которой слово «любовь» зазвучало бы новыми оттенками. И такая фраза мне в голову пришла. «Я вам дарю свою любовь», - вот так назвал я своё произведение и отослал его Куприянову.
Я вам дарю свою любовь,
Она нашла мне ту дорогу.
Которой я прошла и вновь,
Пришла к родимому порогу.
Мне просто хочется сказать,
Всем, дорогим и близким людям,
Не прячьте от любви глаза,
И вас она не позабудет.

Любовь не сможет обмануть,
Украсть её никто не в силах.
Настанет день когда-нибудь,
Она придёт такой красивой.
Не закрывается окно,
В тот мир, откуда мы из детства,
Пускай мы взрослые давно,
Любовь - достойное наследство.

Я вам дарю свою любовь,
Меня вы не судите строго.
Любовь таит и страсть и боль,
В ней скрыты счастье и тревога.
Нет убедительных причин,
Чтоб отвергать любовь земную,
Когда с друг другом мы молчим,
Когда без повода ревнуем.

 

Продолжение



Время цвета апельсина (глава 4)

Автор: Бонди дата 20-02-2016, 23:10 Стиль: проза
  • 0
Глава 4
Подвиги местного значения
И Валерий Иванович, и Сергей на каждом построении напоминали нам о том, что по ночам на территорию завода могут проникнуть проверяющие. Это молодые, здоровые, спортивные парни, специально нанятые охранным предприятием для того, чтобы проверять работу охранников в полевых условиях. Перелезть через забор с колючей проволокой для них, - раз плюнуть. Поэтому по ночам необходимо быть особенно бдительными. Меня всё время подмывало их спросить: - А что, кроме проверяющих, никто не может к нам проникнуть? Но подумав, решил, что спрашивать не стоит. Мне-то какая разница, кто там через забор полезет? С другой стороны, вынести таким способом фарфоровое изделие достаточно сложно. Его и разбить можно, и повредить. Вряд ли кто-нибудь из сотрудников будет ночью таким образом сервиз похищать. Вот вывезти на машине, заранее припрятав, - другое дело.
И надо же такому случиться, что накануне выхода нашей смены, такой проверяющий проник на территорию, и в течении двух часов его не могли обнаружить. Маршрут движения патрульных проложен так, что они обходят все закоулки завода, и не видеть человека они не могли. Если, конечно, они реально ходили, во-первых, а во-вторых, если он от них не прятался. Ночи тёмные, мест, где можно укрыться, достаточно. Как там было на самом деле, никто из нас не знает, однако есть документ, а именно составленный проверяющим акт о том, что в течении двух часов, с 2.00 до 4.00, он находился на территории завода, и никто из охранников его не обнаружил.
- Это очень серьёзное ннарушение, - говорил Сергей, прохаживаясь перед нами рано утром, - вся сменна будет оштрафованна. Если ввы не хотите таких же последствий, то отнеситесь с свои обязаннностям очень серьёзнно.
А вечером, когда всё начальство уехало после трудового дня по домам, в приватной беседе Валерий Иванович рассказал, как проходят проверки на других предприятиях.
- Вот например, на «Ливизе», что на Пулковском шоссе, так там специально ящик водки спрятали в машине. И на транспортной проходной её не нашли. Водитель ничего не знал, его не посвящали. Всё, как положено. Документы, машина опломбирована. Осматривали её сквозь пальцы, если вообще смотрели. И вот так ящик водки выехал за территорию. В результате уволили всю смену. Не только тех, кто виноват конкретно, а кто стоял на других постах тоже. Так что такие проверки, - это не шутки.
Говорить, что я стал относиться к своей работе более ответственно после такой информации, я не буду. Как был равнодушен к должности охранника, так и остался. Как писал стихи под фонарями, так и продолжил писать. Но по сторонам смотрел. Интересно же поиграть в шпионов. Вдруг я замечу кого-нибудь, кто через забор перелез, что тогда делать? Нет, конечно, по инструкции, я обязан немедленно доложить старшему смены о происшествии. А может быть, двинуть непрошенного посетителя чем-нибудь по голове? Чтобы отбить охоту лазать по ночам, а? Вряд ли бы я так поступил, но буйная фантазия рисовала у меня и такие картины.
Через месяц Валерий Иванович не вышел в нашу смену. Он поменялся со старшим первой смены, которого мы постоянно меняли. Если Валерий Иванович в прошлом майор милиции, и выправка у него чувствуется, то этот господин напоминал инженера-строителя. Ходил постоянно с дипломатом, носил дворянские усы, и говорил как-то неуверенно, не доводя фразу до логического конца. Собственно говоря, я не был удивлён, что в его смене не досмотрели за провокатором. Жёсткости ему явно не хватало.
Я в тот день работал на главной проходной, а Апельсинка на транспортной вместе с Александром Макаровичем. Со мной была Надя. Никитин прогуливался патрульным, подмигивая своим хитрым краморовским глазом. День выдался суетной. На заводе велись ремонтные работы, и количество временных и разовых пропусков выросло в разы. Поскольку все рабочие были из Средней Азии, то было ощущение, что Золотая Орда возвращается. Все они были на одно лицо, и проверить паспорт на подлинность физиономии было не так-то просто. Количество записей в журнал посещений зашкалило. Надю это раздражало, потому что писать приходилось ей, а лица сверять, и пропускать внутрь мне. Старший смены вышел из своего убежища, и находился рядом, на тот случай непредвиденной ситуации, но всё обошлось. Никитин специально убежал подальше, чтобы не участвовать в этой кутерьме, и появился только чтобы поменять нас на обед. Уходили временные рабочие по одному, и нам было намного проще определить, кто есть кто. Остаток рабочего дня прошёл довольно спокойно.
Мне выпало время первого сна. Ровно без пяти минут девять я отправился в комнату отдыха. Там я вынул из глаз контактные линзы, снял униформу, и сразу же уснул. Усталость накопилось в достаточном количестве, чтобы подарить мне крепкий сон. Мне даже ничего не снилось.
За полчаса до полуночи Надя меня разбудила. Я быстро оделся, вставил линзы назад, в глаза, и пошёл умываться. Старший первой смены ждал меня на первом посту.
- Я вас прошу быть очень внимательным, Андрей, - сказал он, словно извиняясь передо мной, - возможны очередные провокации. Так что вы не спите, а смотрите в оба?
- Когда это я спал на посту? – спросил я у него. Ответ был мне хорошо известен. Я заснул однажды, когда была моя очередь ходить в патруль, и соответственно, я ложился спать последним. Тогда в кабинете 303, в пять утра я заснул сидя. И меня разбудил только что проснувшийся Валерий Иванович. Но старший первой смены мог этого и не знать.
- Вот и хорошо, что не спите. Я на вас рассчитываю, Андрей, - в голосе старшего не было такой уверенности, - второй оплошности нам не простят.
Он повернулся ко мне спиной и ушёл походкой не уверенного в себе человека. Я понимал его состояние, но не мог представить его на своём месте. У меня было два часа времени, чтобы что-нибудь написать. Я достал блокнот, положил его на столик, и задумался. В голову не приходила ни одна умная фраза. Да пусть хоть глупая, но всё равно не приходила! Помучившись, но ничего так и не написав, я спрятал ручку в карман, и встал с мечта, чтобы походить по вестибюлю. Размяв ноги, я подошёл в выходу. Выход на улицу проходил через тамбур, который открывался автоматическими дверями, когда посетитель подходил к ним вплотную. Так произошло и на этот раз. Я вошёл внутрь тамбура. Там было довольно прохладно, и голове стало намного легче. Я вообще холод переношу намного проще жары. И зиму люблю намного больше лета.
Постояв так какое-то время, я прошёл на своё рабочее место. Блокнот лежал там же, открытым белым листом сверху. В этот момент мне почему-то вспомнилась моя знакомая, которая помогла мне устроиться сюда на работу. Последняя наша встреча закончилась её звонком, на который я не ответил. И вот тут мне пришли в голову строчки, которые ставили точку в наших недолгих отношениях. По крайней мере, так тогда казалось мне. Я вытащил из кармана ручку, и стал быстро писать. Двенадцать строчек появились буквально за десять минут, и без исправлений.
Плачет небо сегодня уставшее,
Тёплый дождь как весны откровения.
Мы с тобою теперь стали павшими,
Воевав за любовь без сомнения.

Водопад горьких слёз очищением,
Моет город от грязи и праздности.
Боевым, но не нужным крещением,
Мы любовь опустили до разности.

Солнце скрылось за серыми тучами,
Но его увидать дело времени.
Что с тобой в результате получим мы?
Пустоту и амбиций немерено.
Ну вот, дежурство уже прошло не зря. Я спрятал ручку в карман куртки, закрыл блокнот, и посмотрел на часы, висевшие на стене. Была половина первого ночи. Сам я с тех пор, как у меня появился мобильный телефон, перестал носить наручные часы. В них уже не было никакой необходимости.
Настало время ещё раз размять ноги. Я прошёлся по вестибюлю несколько раз туда и обратно, и снова зашёл в тамбур. Двери послушно разъехались в разные стороны, и меня всего накрыла волна свежего холодного воздуха. Я глубоко вздохнул полной грудью, и тут же замер. Справа от меня, в тени, возле закрытых ворот на парковку, стоял человек, и совершал какие-то манипуляции с мобильным телефоном.
Возможно, что это был не телефон, но этот предмет помещался на руке, и он светился. В этом месте на улице росло несколько елей, и угол этот не освещался уличными фонарями. Более того, видеть, находится тут кто-нибудь или нет, из вестибюля невозможно из-за конструкции здания. Только из тамбура, и то не всё. Человек не мог меня видеть, потому что в вестибюле было темновато, а тамбур не освещался вообще. Да он в мою сторону и не смотрел. Он то ли писал сообщение, то ли наговаривал на диктофон, - мне было этого не понять. Звать старшего тоже пока не было смысла. В этот угол иногда приходили выпившие пива помочиться. Но что-то мне подсказывало, что этот человек пришёл сюда не за этим. Наконец, он выключил светящуюся штуковину, положил её во внутренний карман куртки, и полез на дерево. Он ловко пробрался по веткам на высоты бетонного забора парковки, прошёл по нему, стараясь не задевать колючую проволоку, которая тянется по всему периметру, добрался до ворот, и спустился по ним на территорию завода. Я понял, что это проверяющий.
Рацию я всегда носил в нагрудном кармане, чтобы она была всегда под рукой. Я быстро извлёк её, и включив на передачу, вызвал старшего: - Первый пятому! Срочно подойдите на первый пост!
Рации у всех охранников настроены на одну волну, поэтому моё сообщение слышали все. Однако отвечать на него мог только тот, к кому оно обращено. Первый пятому не ответил, он просто вышел из своей комнаты и быстрым шагом приблизился ко мне.
- Что случилось? - спросил он, вскидывая брови.
- Человек перелез через забор на парковку, - ответил я спокойным будничным тоном.
- Да ты что! Где он? – в старшем мгновенно вспыхнул охотничий интерес, и в его глазах вспыхнули огни.
- Да вот он, - я провёл старшего в тамбур, и показал пальцем на проверяющего, притаившегося за будкой, в которой днём находится охранник парковки. Но старший не мог его разглядеть. Я просто уже знал, что проверяющий стоит там, и видел его в тени, а вот старший после яркого света никак не мог привыкнуть видеть плохо освещённое пространство.
- Да где он, я его не вижу!
- Он слева от будки, стоит в тени фонаря.
- Мне ничего не видно отсюда.
- Встаньте на моё место, отсюда лучше видно, - я отошёл в сторону, а старший встал левее того места, где только что стоял. В этот момент проверяющий тоже сделал шаг в сторону, и оказался в полосе света.
- И точно! – закричал старший, и тут же передал по рации, - внимание всем постам, тревога! Посторонний человек на территории! Патрульный, за мной к воротам парковки!
Последние слова он уже произнёс на бегу, из коридора, ведущего во внутренний дворик завода. Через несколько секунд из раздевалки, которая была для охранников и столовой, выскочил заспанный Никитин.
- Андрюха, что случилось? – его лицо в этот момент как никогда напоминало Краморова из фильма про Неуловымых мстителей, и я бы ничуть не удивился, если бы Никитин закричал: - Нечистая, нечистая!!
- Человек перелез через ворота парковки, старший позвал тебя бежать за ним, и как подтверждение моих слов, по рации мы услышали сообщение, - Шестой, первому, вы где?
- Я бегу за вами! – Никитин, переваливаясь с ноги на ногу, как медвежонок, побежал той же дорогой.
Я остался на месте. Честно говоря, меня эта ситуация сильно забавляла. Вроде взрослые люди, и такой фигнёй занимаются. Те же ролевые игры, только без женщин. Играют в настоящих мужчин, вместо того, чтобы настоящим делом заниматься. Однако это всего лишь моё частное мнение, а оно может быть ошибочным.
- Внимание всем постам! Отбой тревоги! – голос старшего даже через рацию не смог скрыть радость.
Первым пришёл Никитин. Проходя мимо меня в раздевалку, он мне подмигнул хитрым довольным взглядом. За ним проследовали старший и проверяющий. Как я догадался, они сели писать акт проверки работы охранной службы. Когда акт был написан, старший проводил проверяющего к выходу. Я открыл дверь, поверяющий прошёл мимо меня, словно не заметил моего присутствия. В руке он держал бумажный лист, весь исписанный мелким почерком. Зато старший смены сиял от удовольствия. Как только я закрыл за проверяющим дверь, и запер её на ключ, старший повернулся ко мне, и долго тряс меня за руку.
- Парень, ты даже представить себе не можешь, от чего ты нас отмазал! – он был готов меня расцеловать, так что я невольно попятился назад, - я сейчас напишу о событии в журнал, пока всё помню, а потом вернусь к тебе.
Он ушёл, только что не танцуя. А я стал смотреть на уходящего в ночь проверяющего. Не пришёл же он пешком на завод? Где-то же спрятана его машина, раз он сумел подойти незаметно. Теперь ему не приходилось скрывать своё присутствие, и он шёл прямо. Мимо трамвайной остановки, мимо автозаправки. Как оказалось, его машина находилась прямо напротив проходной завода, метрах в ста от него. Как только он отъехал со своего места, ко мне подошёл старший.
- Ну вот, - подытожил он события ночи, - я всё подробно написал. И в рапорте, и в журнале. Как вы его обнаружили, как тут же сообщили, словом, вам точно объявят благодарность. Но главное, с нас смыто теперь пятно позора, которое висело над нами всеми. Пойдёмте, посмотрим, как это у него получилось тут перелезть.
Мы вышли на улицу. Там было прохладно и свежо, и мне сразу стало легче дышать. Я бы с удовольствием прогулялся бы ещё по воздуху, но служба не позволяла этого сделать. Старший подошёл к елям, и стал их внимательно осматривать.
- Вот как он тут забрался, - сказал старший, показывая мне сучок на высоте моего пояса, - он бывший десантник, как про него говорят, так что ему залезть тут ничего не стоило. Действительно, любому человеку, занимающемуся физкультурой, не стоило большого труда забраться по сучкам и веткам на бетонный забор, а потом спуститься внутрь. Однако по графику пора было мне идти в обход, Наде просыпаться, а Никитину садиться на моё место. Мы ещё раз бегло осмотрели закрытые на замок ворота парковки, и пошли по своим делам.
Больше происшествий в эту смену не случилось. Утром, когда приехал на работу Сергей, то старший с нескрываемым удовольствием доложил ему, что во время дежурства охранники проявили бдительность, особенно это касается Макарова, который заметил постороннего ещё до того, как тот проник на территорию завода. За словами последовало письменное свидетельство происшествия. Сергей вскинул брови, но ничего не сказал. Я думаю, что всё, что он хотел высказать, он высказал во время развода третьей смены. Когда пришёл мой сменщик, то первым делом он поздравил меня. Я чувствовал себя пограничником, задержавшим нарушителя.
Уже когда я переоделся, и ждал Никитина, чтобы вместе с ним проследовать на станцию метро, ко мне подошёл Сергей, и пожал мне руку. Взгляд его был тёплым, а голос приятным.
- Спасибо, Анндрей, за службу! Вы молодец! Всё сделали правильнно, и вам полагается премия. Я обязательнно доложу своему руководству о ваших действиях во времмя дежурвства.
- Спасибо, - растеряно отвечал я, - я действовал строго по инструкции.
- Вот и проддолжайте так же действовать, - за всё время нашего знакомства Сергей впервые улыбнулся, - а сейчас идите отдыхать!
Мы попрощались, и я вместе с Никитиным покинул здание проходной. По дороге к метро Никитин рассказал мне, что больше всего ему жалко Валерия Ивановича.
- Андрюха, ты не представляешь, как давно он хотел, чтобы именно во время его дежурства проверяющего поймали. А тут срочно ему понадобилось куда-то уехать, и вот, на тебе, именно в этот день этот придурок полез через забор! А ты сам-то рад? Премию дадут огромную, рублей пятьсот! Ха-ха-ха! Думаешь, больше? Они же все жлобы там, в руководстве!
Я Никитина слушал в пол уха. Мне было абсолютно всё равно, какую сумму мне дадут, и дадут ли её вообще. Мне всё это казалось сном, словно это происходит не со мной. Я и охрана. Это же две совершенно не совместимые вещи! Но раз согласился на определённые обязательства, значит, надо их выполнять.
Правы оказались оба, и Сергей, и Никитин. Во время следующего развода Сергей подтвердил о моём премировании в размере пятисот рублей. И привёл меня в пример всем остальным. Рядом с ним стоял грустный Валерий Иванович. Мне стало его искренне жалко, но помочь ему я никак не мог. Разве что рассказал в лицах, как всё происходило, потому что кроме меня из нашей смены никого рядом не было.
Однако жизнь подбросила ещё одну ситуацию, где нам с Валерием Ивановичем пришлось поучаствовать в качестве спасителей Отечества.
Через несколько смен во время развода пошёл сильнейший дождь. Поэтому развод проводился не на улице, а в помещении, возле раздевалки. Неожиданно для меня Сергей спросил всех присутствующих, кто не умеет пользоваться огнетушителем. Руку поднял только я один.
- Пользуются им так, - Сергей взял в руки стоявший рядом порошковый огнетушитель, повернулся ко мне лицом, и стал показывать мне наглядно движения, сопровождая их словами инструкции, - ннадо приблизить огннетушитель на максимальнное безопасное расстоянние от огня. Затем сорвать пломббу на пусковом устройстве. Выдернуть чеку. Направить шланнг на огонь. После чего нажать на рычаг. Подождите три секундды. И как только струя начнёт выходить, направить её на оггонь. Вы меня понняли?
Я слушал и смотрел очень внимательно, и всё понял. Хотя тогда мне казалось, что это никогда в жизни мне не пригодиться.
Но вот наступила смена, когда я с Надей работал на транспортной проходной. В тот день что-то много раз я бегал открывать и закрывать ворота. Я уже запомнил номера заводских машин, и спрашивал у Нади каждый раз, что мне делать. А в конце смены, когда рабочие покидали территорию завода, я по её просьбе отлавливал женщин для прохождения осмотра. Наде надо было составить шестнадцать протоколов о том, что работницы предприятия на это раз с собой ничего не выносят. Эта формальность для некоторых работниц превращалась чуть ли не в пытку, и они норовили проскочить мимо. Надя была женщиной не высокого, по сравнению со мной, роста, и пыталась воздействовать на сотрудниц только словами. Я же просто вставал возле вертушки, и пройти мимо меня было никак невозможно.
Поэтому сотрудницы, выговаривая мне слова благодарности, шли со своими пакетами и сумками покорно за Надей, демонстрировали их содержание, и расписывались на актах. Вся эта процедура занимала не более двух минут, и возмущение дамочек, скорее всего, было наигранным. Вообще через транспортную проходную ходили мало. Цеха были расположены таким образом, что до метро это был дальний путь. И, когда наступило шесть часов вечера, то можно было совсем расслабиться, так как в это время ничего не могло произойти из ряда вон выходящего. Руководство уже уехало, работали некоторые менеджеры, да магазины. Валерий Иванович зашёл на наш пост, проверил, всё ли у нас в порядке, и пошёл в магазин за едой для кошек. В этот момент у нас зазвонил телефон.
Трубку взяла Надя, потому что телефон стоял на том столе, который она занимала. Я сидел чуть в стороне, пытаясь написать очередной шедевр. По голосу Нади я понял, что произошла какая-то неприятность, и отложил ручку в сторону. Надя закончила говорить, и повернулась ко мне.
- Андрей, хватай огнетушитель, и беги на первый пост, там пожар, - сказала Надя тревожным голосом.
- Точно пожар, не розыгрыш, - усомнился я, зная, на что способен Никитин, который как раз сегодня дежурил на первом посту.
-Да точно, точно! Там женщины жалуются, уходящие с работы, что дым откуда-то идёт. Никитин сходил, говорит, что да, горит проводка.
- А что он не тушит тогда сам? – спросил я, заранее зная ответ на этот вопрос.
- Ты что!? Будет Никитин делать что-то сам, ага, как же! Андрей, давай быстрее, пока начальство первое не приехало, и нас не оштрафовали, что мы ничего не делаем, - Надя говорила очень серьёзным тоном.
Проклиная всё на свете, я взял в руки первый попавшийся огнетушитель, и пошёл быстрым шагом на первый пост. Идти мне было минут пять, но как только я вошёл во внутренний дворик главной проходной, как увидел Никитина. Тот тревожно прохаживался с испуганными глазами. Увидев меня, он улыбнулся, но было видно, что дело серьёзное.
- Андрюха, привет! Слушай, там проводка горит, я боюсь, вдруг током дёрнет? Сходи ты посмотри, - проскулил он, растягивая гласные дольше обычного.
- Где горит, показывай, - я уже понял, что мне всё придётся делать самому.
- А вот, - Никитин подвёл меня к тоннелю, с которого начинался маршрут патрульного по территории. Там, между вторым и первым этажом тянулись кабеля. И как раз над началом тоннеля полыхало пламя. Не скажу, что это был большой огонь, нет. Но к нему было сложно подойти. Рядом находилась сложная, по моим понятиям, металлическая конструкция, в ней была площадка, как раз на уровне огня, и можно было подняться на крышу. С земли на площадку вела широкая металлическая лестница. Я взобрался на площадку, и подошёл как можно ближе к огню. Меня волновало только одно, - чтобы струя достала до пламени. Я вспомнил то, что мне говорил Сергей на разводе днями раньше, и всё повторил согласно его инструкции. Из шланга вылетела струя пены, и легла ровным слоем на кабели. Достаёт! Я направил шланг чуть выше, и порошок стал покрывать огонь. Я на какое-то время представил себя пожарным. Но эйфория быстро закончилась вместе с пеной. Работал огнетушитель очень недолго, а огонь до конца так и не был потушен.
- Тащи ещё огнетушитель, - крикнул я сверху Никитину, который стоял внизу и наблюдал за моими действиями.
- Ещё чего, там огонь жжётся, - Никитин был серьёзен, как никогда.
Только теперь я обратил внимание, что пока я тушил пламя, внизу, рядом с Никитиным собралась толпа любопытных. Это были рабочие вечерней смены. Среди них я заметил и парней.
- Послушай, - обратился я к ближайшему, - у вас в цеху огнетушители есть?
- Есть, - ответил тот, - а что, надо?
- Да, мой быстро закончился, а я всё не потушил.
- Сейчас, я мигом, - парень сорвался с места, и побежал.
- Нам тоже нести, - спросили у меня другие работницы, с интересом наблюдающие за происходящим.
- Несите, может, и они быстро закончатся, - согласился я с предложением.
Парень быстро принёс мне огнетушитель со своего цеха, и я продолжил тушить пламя. Когда мне показалось, что всё, огонь потух, кто подошёл ко мне сзади. Это был главный инженер завода.
- Где ещё горит? – вместо слов приветствия спросил он. Глаза его были сильно озабочены.
- Я видел огонь только на кабелях, дальше не смотрел.
- Не мог кабель просто так загореться, надо причину искать, - инженерная мысль сразу дала о себе знать, - надо дверь открыть внутрь, - продолжил он, показывая на закрытую дверь, которая находилась недалеко от нас, на площадке. Я эту дверь сразу и не заметил.
По металлической лестнице раздались шаги, я обернулся и увидел Валерия Ивановича с огнетушителем. А внизу стоял начальник службы безопасности, и снимал происходящее на свой телефон.
- Ай, молодцы! Тут днём сварочные работы вели, нарушили технику безопасности однозначно! Ну, я им покажу! Кто обнаружил возгорание?
- Охранники Макаров и Никитин, - доложил ему Валерий Иванович.
- Отлично! Парни, с завода подарки, и деньгами не обидим!
- Надо обшивку вскрывать, - это главный инженер забрался на крышу, из-под которой поднималось облако белого дыма, - скорее всего там стекловата задымилась, долго тлела, и вот огонь на кабели перешёл.
- Так вскрывайте! – начальник службы безопасности взял командование на себя.
Главный инженер позвонил по мобильному телефону, и буквально тут же показался техник Серёжа. Он всё это время поливал цветы на клумбах, словно его всё происходящее и не касалось. Главный инженер, увидев в его руке длинный шланг, попросил его поднять ему на крышу.
- Вы только его не повредите, пожалуйста, он у меня один такой, - бережно передавая шланг в руки Никитина, проговорил Серёжа, и встал рядом с ним наблюдать, как остальные тушат пожар. Никитин, которому на виду у начальства не захотелось кочевряжиться, поднял шланг на площадку, я а предал его главному инженеру.
Между наверх забрались ещё пару человек. У одного в руках был лом, у другого монтировка. Они стали вскрывать перекрытие между дверью, и кабелями. Когда они отвернули жесть в сторону, нашим глазам открылась медленно тлеющая стекловата. Главный инженер стал поливать её из шланга с крыши. Сразу же пошёл белый вонючий дым.
- Подсказывайте мне, где огонь, мне отсюда не видно, - попросил сверху главный инженер.
Я подошёл поближе, и стал давать наверх подсказки. Внизу стояло уже человек тридцать, потому как вода лилась на головы уходящих с работы, и барышни остановились, не желая попасть под импровизированный дождь. Начальник службы безопасности приказал провести их на проходную, так что Никитину пришлось немного потрудиться. Через полчаса всё было закончено. Стена выглядела так, словно по ней шарахнули из миномёта, а из всех кабелей перегорели только телефонные.
Мы с Валерием Ивановичем спустились, чтобы пойти помыться, и почистить одежду. Форма из синей превратилась в сизую. Или пепельную, кому как больше нравится. Но не успели мы пройти и десяти шагов, как на Валерия Ивановича налетел техник Серёжа.
- Вы не забудьте в своём акте написать, что вор время тушения пожара были использованы инвентарные средства, а именно: шланг, одна штука; лом, одна штука…
Валерий Иванович остановился, как вкопанный, и посмотрел на Серёжу, как на умалишённого. Мне показалось, что сейчас он даже не знает, что тому ответить. Поэтому я взял на себя обязанности пресс-секретаря.
- Ты как челобитную царю подаёшь, холоп! – выступил я вперёд, - составь перечень по всей форме, и в тройном экземпляре представь в виде рапорта старшему смены до конца дежурства.
Валерий Иванович ехидно усмехнулся на мои слова, и сдержанно кивнул в ответ.
- Я всё напишу, обязательно, - сказал Серёжа, и побежал собирать своё инвентарь.
Апельсинка, увидев меня, удивлённо вскинула брови, и засмеялась.
- Слушай, ты в таком виде очень напоминаешь мне пингвина, - произнесла она, пытаясь перестать смеяться. Когда я добрался до зеркала, я понял, что она имела в виду. Спереди я был словно осыпан мукой, а сзади форма осталась совсем нетронутой. Да и комплекция у меня для самца пингвина подходящая. Так что соответствие было на лицо.
Надя прохаживалась возле транспортной проходной с тревогой на лице.
- Что-то серьёзное случилось? Я поймала Валерия Ивановича в магазине по мобильному телефону. Он прибежал, кинул продукты в холодильник, и скорее к вам.
Я подробно рассказал Наде о том, как мы тушили пожар. Надя слушала внимательно. Изредка вставляя свои комментарии. Особенно ей было жалко Валерия Ивановича.
- Но ты подумай! Второе происшествие за месяц во время дежурства его смены, а он где-то в стороне оказывается. Никак ему не удаётся отличиться в первых рядах.
Больше ничего интересного в тот день не произошло. Утром через нашу проходную на работу пришёл главный инженер. Он поздоровался со мной персонально за руку, и рассказал, что против тех работников, которые занимались сваркой, за нарушение правил техники безопасности, хотят завести уголовное дело. А после окончания дежурства ко мне подошёл Сергей, и протягивая мне руку, произнёс: - Вы, Анддрей, у нас прямо герой! Каждое происшествие проходит с вашимм уччастием. Мне обо всёмм доложили. Вас обязательнно отметят в приказе. А теперь отдыхайте.
Через три дня, во время развода, Сергей появился с двумя коробками в руках. Оказалось, что это подарки от завода, мне и Никитину, каждому по чайному сервизу. Валерий Иванович опять ничего не получил. По крайней мере вот так, публично. Сервиз очень понравился моей маме, чай мы из него не пьём, и в качестве подарка он украшает наш сервант.
От фирмы «Арес» в этот день никто нас не поздравил. Я уже и забыл об этом происшествии, как однажды на развод заявились два руководителя. Были они одеты в строгие чёрные костюмы, в руках одного из них была большая чёрная папка. Они постояли рядом, пока шёл развод, и когда вся нужная информация была доведена до нас, они выступили вперёд.
- Как вы знаете, - начал своё выступление один из руководителей, - недавно на предприятии произошёл пожар. И два сотрудника охраны, Макаров и Никитин, первыми прибыли на место происшествия, и вступили в нелёгкую схватку с огнём. (Я с трудом сдерживал себя, чтобы не расхохотаться). Благодаря их самоотверженным действиям пожар были ликвидирован, и ущерб, нанесённый предприятию, оказался минимальным. Они уже получили памятные подарки от лица дирекции предприятия. Теперь настал черёд и фирмы «Арес» наградить героев. К сожалению, охранник Никитин совершил недобросовестный поступок, и был уволен из наших рядов. Поэтому он не будет премирован. А охранник Макаров, и старший смены Иванов, (Валерий Иванович очень удивился), будут премированы согласно приказу № 372 от 25 мая 2011 года.
Никитин всё-таки доигрался. Он и раньше получал замечания в свой адрес, что не должным образом относится к своим обязанностям, а тут перешёл через край. Выпусти машину через транспортную проходную до того, как на неё принесли документы. По телефону на пост доложили, что документы оформлены, но ведь их надо было ещё проверить! Мало ли что, вдруг где-нибудь ошиблись! Но Никитин распахнул ворота до того, как дамочка со склада пришла на пост. Машина выехала за пределы территории, а дама написала докладную записку на работников поста. Вместе с Никитиным дежурила Надя. Их обоих заставили писать объяснительные. Никитин взял всю вину на себя, за что и был уволен. Наде потрепали нервы, довели до слёз, но оставили на службе. Так Никитин проехал мимо премии.
Теперь вперёд вышел человек с папкой в руках. Он подошёл к Валерию Ивановичу, вынул из папки большой красочный конверт, и протянул его Иванову.
- Поздравляю вас, - пафосно произнёс он, пожимая руку Валерия Ивановича.
- Большое спасибо! – растерянно произнёс старший смены, по-прежнему удивляясь происходящему.
А юноша с папкой переключил своё внимание на меня. Он подошёл ко мне, и протянул мне такой же красочный конверт. В нём могла уместиться небольшая настольная картина.
- Поздравляю вас, - речь второго представителя работодателя не отличалась изысками.
- Большое спасибо! – не стал оригинальничать и я.
На том официальное мероприятие и закончилось. Когда же я разорвал конверт, из него медленно и торжественно выпала одна купюра, достоинством в тысячу рублей. Я разорвал конверт до конца, но больше в нём ничего не оказалось. Спрашивать Валерия Ивановича, сколько положили ему в конверт, я не стал. В конце концов, это его премия, а чужие деньги меня никогда не интересовали.
Но и на этом история с пожаром не закончилась. Когда подошло время получать жалование, то мне выписали на одну тысячу рублей меньше. Я попросил посмотреть ведомость. Там, напротив моей фамилии, в графе «Особые расходы», стояла выше озвученная сумма. Я задал вопрос Валерию Ивановичу: - Это что, с меня списали тысячу с заплаты в виде премии за пожар?
Валерий Иванович хмуро посмотрел на меня, и ответил: - Похоже, что так. С меня тоже списали. И действительно, напротив его фамилии, в той же графе, стояла та же сумма.
- Вы знаете, Андрей, - произнёс Валерий Иванович, глядя куда-то мимо меня, - когда я увольнялся из милиции, то меня мои сотрудники предупреждали, чтобы я шёл в охрану туда, где бывшие менты. Там будет порядок, и не будет идиотизма. И когда я сюда пришёл на работу, то охранное предприятие было другое. Им были все довольны. А вот с Нового Года пришёл «Арес». И на первой же встрече они такое сказали, что даже у Сергея, бывшего подводника, глаза на лоб полезли. Что же теперь об этом говорить? – он показал пальцем на ведомость, - всё равно не поймут. Мой вам совет, оставьте всё, как есть.
Я поверил Валерию Ивановичу, и не стал эту тему больше поднимать. Тем более, что меня занимали совсем другие вещи. Мы с Апельсинкой договорились встретиться в свободное от работы время.

Назад Вперед
Наверх