Проза » Талант Интернета - сайт талантов, исполнителей, музыкантов, певцов, поэтов и художников. Где творческие люди могут добавлять свои работы – музыку, клипы, картины, стихи, сочинения и поэзию.

Талант интернета


 
 

Сортировать статьи по: дате | популярности | посещаемости | комментариям | алфавиту


Слобода (ч.2)

Автор: strannik дата Вчера, 14:47 Стиль: проза
  • 0
Слобода (ч.2)
Часть вторая. ПЕРЕВЕДЕНЦЫ, СТРЕЛЬЦЫ МОСКОВСКИЕ



Ушло, отгремело грозами, пролилось тёплыми дождями поволжское лето. Улетели в далёкие края певчие птицы. По утрам всё чаще покрывались инеем опавшие листья, и холодный ветер напоминал о приближении ранней зимы.
Стрелецкий урядник Климахин торопил своих людей. Сам с утра до ночи не выпускал из рук топора, помогал валить деревья, размечал будущие улицы.
- До зимы успеть надоть, братцы! – убеждал он, хотя и без этого все понимали, что не продержаться, не пережить морозы без крепких изб.
На самой горе, что возвышалась над Тумайкой-речкой, решили строить новую съезжую избу. И построили. А вокруг неё с каждым днём росли свежие срубы из добротного сосняка. Работали все, даже бабы и дети.
Едва прибыв на это место, отправил Милентий Анфима Трошина да сына его шестнадцатилетнего Андрейку с посланием к голове стрелецкого приказа Григорию Желобову в «саму» Москву. Помощи просил «людьми строильными», потому-что « до морозов лютых место обустроить надобно». Вскочил на гнедого коня Анфим, сунул свёрток за отворот кафтана, и, сверкнув своими голубыми очами, махнул рукой сыну. Жена его Прасковья кинулась, было, к ним, но попридержал Милентий, грозно глянув в её лицо. И стихла стрельчиха. Враз потускнели глаза, безвольно опустились руки. Она повернулась и пошла к бабам, что собирали кору от ошкуренных брёвен. Так и не увидела, как скрылись за тёмными стволами многовекового леса её кормильцы и опора.
Почти год прошёл, весна гуляла солнечными лучами по оттаивающим избам. И вот пришли люди, много людей. Привёл - таки Анфим «строильных людишек»! А с ними и « татары служилые», да несколько стрельцов с семьями для «отбывания» службы. И хлебное жалование привёз, и сукно на новые кафтаны. Значилось в приказе стрелецкого головы, чтобы строил он, урядник Милентий Климахин, «сторожу на этой землице» от набегов степняков да защиты караванов купеческих, что шли в Московское государство по Большому афганскому пути.
- Теперь жить будем! – обнял Трошина Милентий.
- Как отзимовали-то?- как бы вскользь спросил Анфим.
- Прозимовали… – вздохнул урядник, - Да ты не беспокойся, все живы-здоровы! Вон и жёнка твоя бежит!
Урядник показал на бегущую к ним Прасковью.
- Что ж я ей скажу-то… - прошептал Анфим, - Как же ей про убитого в пути Андрейку расскажу?
Он снял шапку, мотнул головой и, переминаясь с ноги на ногу, ждал жену, искоса поглядывая на Милентия.


Закипела жизнь, забурлила! Под топорами ложились наземь вековые деревья, с выдохом падая на прошлогодние травы, через которые едва пробивалась свежая зелень. На раскорчеванных с осени полянах чернели борозды целинных полей, а из открытых дверей добротных домов доносились запахи щей, пирогов и хлеба.
Ушла зима, становилось теплее, но до первого урожая было ещё далеко, поэтому всё зерно хранили сообща, в свежесрубленном амбаре, который поставили тут же, возле съезжей избы.
Часто выходил Милентий Климахин на косогор. Петляла речка Тумайка под самым подножьем высокой горы, то появляясь, то исчезая среди густых зарослей ив и ольхи. А потом и вовсе пропадала среди бескрайних лесов, которым не было ни конца, ни края.
- Не подобраться нагаям, ни в жисть не подобраться! – довольно осматривал окрестности урядник, - Через леса да с подъемом на гору не пройти! С другой стороны селения ров вырыт, и тын бревенчатый построен, да косая острожная стена во рву установлена! А чуть дале засека, а затем опять речка, Созганка. Укрепили слободу, защитили от пришлых людей!
Вечкуш повзрослел за этот год. Стрелецкие ребятишки учили его русскому языку, и он уже вполне сносно мог с ними общаться. Только не понимал, почему его называли Вечкутом. Но как-то свыкся, откликался на это имя. Жил он в избе урядника Климахина, который принял его, как сына. Замечая грустные глаза мальчонки, Милентий, жалеючи, прижимал его к себе. Молчал, гладя шершавой ладонью по непокорные вихрам.
- Почему меня Виряскиным кличут? - однажды спросил Вечкуш.
- Ты ж в прошлом годе сам говорил, что из леса! – хитро улыбнулся Милентий.
- Я не из леса! – насупился Вечкуш.
- Ладно, ладно! – урядник присел на лавку, притянул к себе парнишку, - У нас, у русских, так удобно. Есть имя, и есть фамилия. Вот какая у тебя фамилия?
Вечкуш не знал и удивлённо пожал плечами.
- Ну, вот! А теперь ты Вечкут Виряскин. Так и в книге тебя запишем. Вот построим церковь и запишем! Ты только подумай, сынок, какая жизнь всех вас ждёт впереди! И тебя, и моих отроков, и других!
… На поволжскую многострадальную землю шла новая беда. Отогнав в южные земли ногайские племена, из-за Каменного пояса через Яик-реку шли другие кочевники. Несметная калмыцкая конница, почти не зная поражений, отвоёвывала для себя новые территории, сметая на пути беззащитные сёла и мелкие деревеньки.


Слобода (ч.1)

Автор: strannik дата 18-11-2017, 16:51 Стиль: проза
  • 0
Слобода  (ч.1)
Часть первая. НА СТРАЖЕ РУСИ СТОЯТИ


Стаей чёрных воронов кружили вокруг мордовского сельца ногайские всадники. На быстрых конях, в надвинутых на брови малахаях, они издавали только им понятный клич, и с визгом врезались в толпу перепуганных сельчан. Рассекали воздух нагайские сабли, мелькали плетёные арканы, и вот уже катится по дымящейся траве чья-то буйная головушка, тянется за конём на длинной верёвке, крича от боли и страха какая-нибудь молодуха. Ужас смерти, который внезапно обрушился на это мордовское сельцо, чёрным дымом от горящих изб окутывал бескрайний лес между речками Сызганка и Тумайка.
Из вихода (подвала) у одного из домов выглянула, было, детская головёнка, но тут же скрылась обратно, захлопнув дверцу. В неё тут же вонзилась стрела, выпущенная одним из всадников.
Местные мужчины, кто с рогатиной, кто просто с голыми руками, пытались наброситься на незваных гостей. Те же, играючи, кружились вокруг своих почти безоружных жертв. А потом с гиканьем и азартом разили их своим смертоносным оружием.
Горела съезжая изба, в которой всегда останавливались купцы, везущие свои товары в далёкую Московию. Мужик с чёрной окладистой бородой выскочил на крыльцо, но тут же свалился на землю, пронзённый стрелой. Он тщетно, морщась, пытался вытащить её из плеча. Подскочил на коне нагаец, довольно улыбнулся и взмахнул саблей.
Ях-х! Фонтаном хлынула кровь, тёмной струёй ударилась о тесаные перила. Ужасной болью вырвался крик, но тут же стих, потому что потерявший силы мужик всё пытался дотянуться до своей отрубленной руки. Она лежала чуть в стороне вместе с вонзённой в неё стрелой, и ещё дёргались пальцы в последних конвульсиях.
Ногаец снова усмехнулся, отскочил в сторону, вздыбил коня и со всего маху, прямо в полёте, опустил свою саблю на склонённую голову. Ях-х! Вот и нет больше купца, нет человека!
Купеческий обоз, загруженный под завязку, грабили несколько воинов, раскидывая непонравившиеся товары.
Схватив за пулай (набедренное украшение) девушку, один из ногайцев, спешившись, тащил её в лес. Там, в прилеске, жались друг к другу с десяток женщин, судьба которых уже была предрешена. Они выли, прикрывая лицо рукавами.
Чёрным дымом поднималось над густым лесом горе человеческое, криками и плачем растекалась на Сызганкой и Тумайкой людская беда, от которой не было ни пощады, ни защиты.


Вечкуш не помнил, сколько просидел в виходе. Час, два, сутки…. Голодный, он пожевал вяленую рыбу, так любовно приготовленную отцом. Голод утих.
- Тетя, авай! – заплакал Вечкуш, - Папа, мама!
В детском сердечке поселилась горе. Ребёнок чувствовал, что никогда не увидит своих родителей. Он плакал навзрыд, колотя ручонками по дубовым бочкам с капустой, валялся в исступлении по земляному полу, кричал, обращаясь к ненавистным врагам, которых видел впервые в жизни.
Покштя (дед) послал его за рыбой. Вечкуш только спустился вниз и внезапно услышал на улице крики. Он пытался выбраться наверх, но увидев множество страшных всадников, испугался. Только успел заметить, как покштява (бабушка), стоявшая возле окна, вдруг схватилась за грудь и медленно стала оседать вниз. Вечкуш захлопнул дверцу и притаился, пытаясь понять происходящее.
Сколько времени прошло? Решившись, ребёнок осторожно выбрался на улицу. Опять стало страшно. Дымились остатки некогда крепких домов, угаром растекался по всей округе смердящий запах сожжённых тел. Вечкуш опустился на колени и снова зарыдал:
- Тетя, авай!
И снова по своей спирали летело время. Минуты, часы…. Почти в бессознательном состоянии ребёнок стал бродить по бывшей улице. Нашёл отца. Тот, прислонившись спиной к стене чужого дома, сидел, сражённый в грудь ногайской стрелой.
- Тетя! – Вечкуш дотронулся рукой до остывшего тела, и отец завалился набок. Испуганный ребёнок в смятении отскочил назад. Размазывая слёзы по испачканному лицу, он пошёл дальше.
- Авай, авай! – неслось по мёртвому селу, и только эхо, наполненное невосполнимой потерей, возвращалось назад безвыходностью и наступившей тишиной.
Вечкуш увидел людей, выходящих из молчаливого леса. Длиннющий обоз выползал и выползал на мёртвую улицу. Испуганно оглядывались вокруг незнакомые ребятишки, приютившиеся на телегах, закрывали лицо от угара дородные бабы, а бородатые мужики в длинных кафтанах, вооружённые топорами и ружьями, негромко переговаривались между собой.
- Кажись, беда недавно прошла, Милентий! – проговорил один из бородачей.
- Беда, Осип, беда….
Милентий Климахин, стрелец московский, снял высокую с отворотами шапку и поклонился дымящимся развалинам.
- Здесь наше место, - промолвил он, оборачиваясь к своим спутникам, - Здесь жить и помирать будем!
Осип Мартынов, стрелец огромного роста с вьющимися белокурыми волосами, опустил к ноге бердыш и утвердительно кивнул:
- Здесь, так здесь! Братцы, - крикнул он подходящим стрельцам, - Надо б лагерь разбивать!
И загудел обоз, ожил. Детишки вылезали из телег и бежали по нужде прямо в кусты. Бабы топали ногами, разгоняя застоявшуюся от долгого сиденья в жилах кровь. Стрельцы снимали запылённые кафтаны, бросали их в кучу, и, потирая от нетерпения руки, доставали инструменты.
Давыд Истомин, один из стрельцов, тронул Милентия за рукав:
- Смотри, дитё!
Он показал пальцем на мальчика, лет восьми от роду. Тот стоял возле чернеющего сруба и непонимающими глазами смотрел на незнакомых людей.
- А ну-ка, подь сюда! – поманил пальцем Милентий.
Осторожно приблизившись, ребёнок вдруг остановился, сел на землю и, обхватив руками колени, заплакал. Плакал тихо, горько, лишь подрагивали плечи его худенького тела.
- Ну, что ж ты, вьюнош! – Милентий опустился перед мальчиком на колени и прижал к груди его голову. Он гладил разлохмаченные волосы, понимая, что никакие тёплые слова не смогут сейчас прекратить это плач, - Эко досталось, видать, тебе!
Мальчишка притих, выплеснув своё горе этому чужому бородачу.
- То, что произошло, мы поняли…, - спокойно проговорил Милентий.
Вечкуш не понимал этого человека. Он показывал пальцем на лес и шептал:
- Виряс….
Мол, из леса налетели всадники, которые убили его родителей.
- Виряс… - повторил стрелец, стараясь запомнить, - А зовут тебя как?
Ребёнок снова заплакал, видимо, от нахлынувших воспоминаний, и Милентий, взяв его на руки, понёс к обозу, возле которого уже сгрудились бабы и детишки. Он положил Вечкуша на телегу, заботливо прикрыл рогожей и снова погладил по голове.
- Тише вы! – рыкнул, было, на своих спутников. Но, смягчившись, добавил, - Пусть поспит.
Подбежавший сынишка Милентия прижался к отцовской ноге.
- Запомни, сынок, - Милентий поднял сына, обернулся к спутникам, - И вы все, братцы, запомните: будет здесь ещё один форпост от набегов нагайских! Что б не лилась больше кровь невинная, да не уводили в кочевой полон жён наших! На то и отправлены мы в эти края Великим государем Михаилом Фёдоровичем!
Его слушали молча. Стрельцы поддакивали, соглашаясь со сказанными словами, детишки, открыв рты, посматривали на родителей, а бабы умилённо посматривали на своих мужей, которые были их единственной опорой и защитой в жизни: Абросимовы, Ильины, Егоровы, Пронины, Трошины, Чурбановы, Усынины, Старостины….
… Шёл одна тысяча шестьсот тридцать восьмой год от Рождества Христова. Так начиналась Сызганская Слобода.


Впечатление.Эссе.

Автор: Алиса ALISA дата 3-09-2017, 13:04 Стиль: проза
  • 0
Впечатление.Эссе.
......И я ещё слышу шелест страниц...Уже поздно...Ухожу в сон под впечатлением. Наверное завтрашнее утро унесёт из сознания прочитанное сейчас, вытесняя делами надвигающегося дня....Но не совсем....не совсем. Оно будет возникать отдельными фразами, словами, намёками, как будто...почти прикосновением....


Хочу спросить тебя

Автор: Алиса ALISA дата 16-06-2017, 21:26 Стиль: проза
  • 0
Хочу спросить тебя
Веришь ли ты в сны? В это странное смешение событий, близких лиц, в дальнее звучание музыки, в смятение чувств, в утрату времени и пространства...Я верю...Я почти ничего не помню, когда просыпаюсь...Но почему же на глазах слёзы ? ...Прикоснувшись и вдохновившись, согрев мысли словами, перехожу в день грядущий ( 16.06.17 )


Маленький сюжет.

Автор: Алиса ALISA дата 11-06-2017, 12:27 Стиль: проза
  • 0
Маленький сюжет.
Вот такое утро у нас сегодня. Весенняя метель ! Всю ночь заносило, заметало, вьюжило, крутило...Стихия бушевала ! Была необыкновенно хороша в своих платьях из снегопада. К утру умаялась видно, улеглась, успокоилась, расслабилась...и даже готова растаять под лучами пробивающего тучи солнышка...Смело ловлю в зеркале своё отражение...Вспоминаю сказанное тобой: " И принёс с собой весь пламень, что пылает в факелах любви "( Марвелл.цитата ) Отраженье мило кивает мне, словно говоря :" Он опять врёт.
Природа закрывает за нами двери каждое мгновение. Порой в душе царит паника от быстротечности событий. И только память стойко хранит всё, собирая монисто из прошедшего и не теряя ни одной бусины. / Ловец смыслов. Алиса /


Внуку

Автор: hofnung дата 12-04-2016, 08:50 Стиль: проза
  • 0

(...И так во всём, как хотите, чтоб с вами поступали люди,так поступайте и вы с ними"/От Матфея/)

1)Люби Бога! Верь Его Истинам! Не жди чудес, ибо: верующему не требуются чудеса для доказательств Божьего присутствия во всём, а неверующий- и в чудеса не поверит, т.к. видя их каждый день- не видит.

2)Что такое Вечность? Как тебе объяснить, любимый мой, чтобы ты понял? Возьми кристалик сахара и положи его возле мешка с сахаром- и ты увидишь разницу, но -и мешок с сахаром для Вечности меньше, чем капля в море. Теперь положи этот кристалик возле грузовой машины с прицепом, наполненной мешками с сахаром до верху. Представил?- И это каля в море для Вечности! Теперь тот же кристалик представь возле грузового поезда, тянущего 60 вагонов с мешками сахара. Представил? Так и это капля в море для Вечности!...Она- бесконечна!Она была, есть и будет! Для нас Вечность может быть сладкой и прекрасной, но может быть и горькой, и очень болезненной. И только от нас зависит какой ей быть. От нашего поведения и наших поступков! И в твоих руках сделать её либо сладкой ,либо горькой. Думай над этим, родной!


© Copyright: Михаил Кацовский, 2014


Капля дождя

Ты не жди,когда прольет дождь!Крепко обними,станет нам теплей!Медленно текут дождинки по лицу!Лишь твои обьятия согревают меня!Души согревает пламя любви!Как костер горит и стучат сердца!Медленно косаясь!Слышу я слова!Сердце замирает!Я люблю тебя!Сильно обнимаю и в обьятьях таю от твоего тепла.Волос ветер колышит,капельки стикают по лицу!Я люблю тебя!


В гостях у Риги

Автор: Бонди дата 5-03-2016, 21:08 Стиль: проза
  • 0
Вообще, была идея встретить Новый Год в Таллине. Одна туристическая фирма предлагала поездку на два дня в Таллин, включая новогоднюю ночь. Фишка была в том, что сама поездка стоила недорого, а вот ночная гулянка в отеле могла стоить месячной зарплаты. Поэтому эту идею пришлось оставить, но вот мысль съездить куда-нибудь на зимних каникулах не давала покоя. В результате непродолжительной дискуссии куда-нибудь превратилось в Ригу. Я давно хотел там побывать, поскольку был там один раз, когда мне было всего шесть лет, и ничего с тех пор не помню. Наташа в Риге была, и говорила, что смотреть там нечего. Я не спорил, но отвечал, что мне очень интересно побывать в городе, в котором нечего смотреть. Наташа согласилась на поездку, потому что кроме Риги, нам обещали показать Юрмалу, и ещё два города - Сигулда и Цесис. Разглядывать развалины древних замков было одним из любимых Наташиных развлечений, что послужило последним аргументом за в пользу поездки в Ригу. Выезд был назначен на второе января, в десять часов вечера, от станции метро «Московская».
Чтобы себя комфортно чувствовать во время дальних поездок на автобусе, мы с Наташей всегда выбираем места в самом конце автобуса. Во-первых, рядом может не оказаться туристов, тогда Наташа сможет лечь во весь свой рост. Во-вторых, на центральное место последнего ряда никогда туристические фирмы не продают билеты. Это для нас удобно, так как между нами, и потенциальными соседями остаётся пустое пространство, и я могу сесть, вытянув ноги. На других местах в салоне автобуса мне это не удаётся.
Однако, в автобусе, который нам подали для этой поездки, было так тесно, что не могли сесть нормально туристы, которые ниже меня на голову. А то обстоятельство, что рядом с нами на последнем ряду не было попутчиков, нас просто спасло. Я мог сидеть только по диагонали, выставив ноги в проход. Наташа подложила под голову свой походный рюкзак, укрылась моей курткой, и почти всё дорогу спала. До Риги мы должны были добраться за десять часов. Когда автобус заполнился всеми записавшимися в эту поездку туристами, слово взял старший группы.
- Добрый вечер всем! Меня зовут Андрей. Мы с вами совершим трёхдневное путешествие в город Ригу. В программу так же входит посещение городов Юрмала, Сигулда, и Турайда. К сожалению, попасть в Цесис мы не сможем, после Нового Года замок закрыт на реставрацию.
Дальнейшие слова Андрея я пропустил мимо ушей. Один город, куда я очень хотел попасть, остался за бортом нашего автобусного круиза. Недовольной осталась и Наташа.
Андрей тем временем произносил традиционный спич, который произносят все старшие группы, отправляясь с группой туристов за границу. Он попросил проверить наличие заграничных паспортов, а в паспортах наличии шенгеновских виз. Особенно тщательно он остановился на сроках их действия. После чего напомнил нам, что все экскурсии в этой поездке проводятся за отдельную плату, по десять евро, пожелал нам удачной поездки, и отключился. Впрочем, он сделал это для того, чтобы пройтись по автобусу, и раздать карту Риги с планом нашей поездки. Оба плана были набраны таким мелким шрифтом, что я ничего не мог разобрать, а свет в автобусе был тусклым. Да и большого смысла читать сейчас я не видел. Автобус тем временем выбрался за пределы Питера, и нёсся по Киевскому шоссе в сторону Гатчины. Андрей ещё раз вышел на громкую связь, чтобы объявить о том, где будет наша первая техническая остановка. Она же и последняя. Оказалось, что это будет на границе с Псковской областью. После чего в автобусе был погашен общий свет. Только над головами некоторых очень нетерпеливых туристов горели лампочки. Люди жадно вчитывались в планы поездки, очевидно не веря в то, что те смогут дожить до утра.
Я вынул из глаз свои контактные линзы. Сейчас они мне были ни к чему. Нам предстояло ехать всю ночь, и портить себе зрение я не собирался. Наташа сняла ботинки, и улеглась, положив ноги мне на колени. Я спрятал голову в капюшон куртки и закрыл глаза. Спать сидя я научился давно, ещё когда работал на производстве красок в ночные смены.
До Псковской области автобус добрался около полуночи. Все обитатели этой тесной обители дружно ринулись на улицу, кто в туалет, кто покурить. В женский туалет тут же выстроилась очередь, поэтому Наташа пошла в лес, куда вела протоптанная тропинка. Было не холодно, да и снега было немного. Выйдя из леса, Наташа предложила стоящим в очереди дамочкам воспользоваться природной обстановкой. Но её любовь к российским лесам одобряло подавляющее меньшинство. Никто из очереди не последовал её примеру.
Следующая наша остановка должна была быть на эстонской границе. Когда я услышал это объявление Андрея, то подумал, что ослышался. Мы же едем в Латвию, причём тут Эстония? Но оказалось, что я плохо знаю географию. Дорога от Пскова до Риги пролегает через небольшой, двадцать километров, участок территории Эстонии, поэтому и проходить мы будем именно эстонскую таможню.
До этого на автобусе я проходил только финскую границу, и теперь была возможность сравнить, где же границу переходят быстрее. Но что мне понравилось в первую очередь, это как проходят граница между странами.
Перед тем, как попасть на пограничный пункт с Финляндией, вас остановят пограничники, и дальше без загранпаспорта не пустят, хотя до границы ещё километров десять, не меньше. Ничего подобного не было здесь. Автобус подъехал к терминалу, где у нас быстро проверили паспорта. Конечно, было два часа ночи, и никого больше на границе не было. Мы заняли свои места в салоне, и автобус проехал мимо знака, обозначающего границу государства российского. А дальше была однополосная дорога в каждую сторону, по краям которой росли ёлочки, высотой метра полтора. Как раз в эту ночь на этом направлении шёл обильный снегопад. В Питере Новый Год прошёл без снега. И вот на этом маленьком участке, метров двести, я получил компенсацию за бесснежную новогоднюю ночь. Снегопад был мягкий, снежинки казались легче воздуха, они словно танцевали вальс, не торопясь кружились в воздухе. А любая из посаженых вдоль трассы ёлок могла бы украсить любую питерскую квартиру. Участок дороги был очень хорошо освещён, и эта минута на нейтральной полосе доставила мне истинное наслаждение.
Эстонский терминал, как мне показалось, ещё не был до конца достроен. Таможенники располагались в будочках, в которых у нас в России живут рабочие на стройке. В автобус вошёл высокий эстонец, и стал собирать наши загранпаспорта. Было похоже на то, что нам не придётся выходить на улицу. Однако, оказалось, что тем из нас, кто получал новую визу, оставляя отпечатки пальцев, придётся проследовать за пограничником. Таких набралось человек пятнадцать, в том числе и я. Пока один из сидящих в будочке ставил штампы в паспорта, другой развлекался тем, что сверял отпечатки пальцев. При этом нам пришлось стоять на улице, дожидаясь своей очереди, а мороз стоял уже не шуточный.
Проходить эту процедуру было крайне неудобно. Когда мы сдавали отпечатки, то аппарат стоял перед нами на столике, и руку можно было держать в горизонтальном положении. На таможне руку пришлось просовывать в узкое окошко, и опускать пальцы вниз. Конечно, это не те трудности, которые как-то сказались на настроении и расположении духа, но они отняли у нас какое-то время. Когда, наконец, все формальности были улажены, и последний турист занял своё место, в салон автобуса вернулся тот самый эстонский пограничник, который забирал у нас паспорта. Он отдал паспорта Андрею, и тот быстро пробежался по автобусу, раздавая паспорта их владельцам. Как только он вернулся на своё место, автобус тронулся.
Но мы не сразу двинулись дальше. Сначала мы заехали на пустующий терминал. Единственное место, которое оказалось рабочим на терминале. Это были туалеты. Это было вовремя, так как дальше мы уже нигде не должны были останавливаться до самой Риги. Стоянка заняла у нас минут десять. После чего все уселись, кто как может спать сидя, свет в автобусе погасили, и мы поехали.
Лично я спал урывками. Автобус шёл ровно, его не трясло, только слегка покачивало. Сидеть было крайне неудобно, но проходилось с этим неудобством мириться. За окном я ничего не видел, кроме снега и света фар приближающейся нам навстречу машины. Таких было немного, ночью движение по этой трассе не оживлённое. Снег летел прямо в лобовое стекло водителя, дворники работали непрерывно. Наташа спала, повернувшись на правый бок. Вот где преимущество в росте давало отрицательный результат. Если бы я вытянулся во весь рост, то занял бы весь последний ряд.
Рига началась для меня неожиданно. Проснувшись в очередной раз, я обнаружил, что мы едем по улицам города. Поскольку я был без линз, то мог хорошо видеть только правым глазом, где после операции у меня было зрение всего минус полтора. Часы, расположенные над кабиной водителя показывали половину восьмого утра. Если мы не заблудились в дороге, то это должна была быть именно Рига.
- Доброе утро, просыпаемся, - раздался в подтверждение моих слов голос Андрея, - мы с вами прибыли в Ригу, и скоро мы подъедем к нашему отелю. Время в Риге на один час отличается от российского, так что переставьте свои часы на один час назад. По местному времени сейчас шесть часов тридцать пять минут.
Я вытащил из кармана мобильный телефон, и переставил время на местное. Заезжая в Финляндию на один день, я никогда этого не делаю, потому что в этом нет необходимости. Но в Риге мы должны были провести два дня, поэтому перевод был необходим.
Наташа проснулась, и пыталась собраться с мыслями. Несмотря на то, что она спала лёжа, ей тоже было неудобно. Всё-таки ночевать дома, и вне его, - это большая разница.
- Планы у нас на сегодня такие, - продолжал говорить Андрей, - заселение в гостиницу будет в 14.00 по местному времени. Завтрак не входит в стоимость поездки, но за 10 евро нам его предоставят. Кто будет завтракать, поднимите руки, пожалуйста!
Поднялся лес рук.
- Отлично! Тогда после остановки автобуса возле отеля я соберу с вас деньги, потом мы идём на завтрак, кто хочет, затем мы снова собираемся в автобусе, к нам придёт наш экскурсовод, и он расскажет нам всю программу на два дня.
Автобус медленно катил по улицам Риги. С одной стороны, здания напоминали любой город России, вот только надписи были сделаны латинскими буквами. Проезжая мимо пункта обмена валюты, я заметил, что меняли тут евро на доллары, рубли, и фунты стерлингов. Мимо нашего автобуса проезжали трамваи и троллейбусы. Трамваи нисколько не походили на питерские, а вот троллейбусы были похожи очень, но всё-таки они были другими. Трамваи ходили быстро и бесшумно, как в Германии.
Автобус долго плутал не только потому, что в городе нельзя ездить быстро, но и потому, что снегопад так и не прекращался. К тому же, оказалось, что в центре Риги есть улицы с односторонним движением, а наш отель как раз находился в самом конце такой улицы. Поэтому нам пришлось сделать круг вокруг большого сквера, прежде чем добраться до стоянки. Стоянка была очень маленькой, и на ней могли стоять не только машины постояльцев, живущих в этом отеле. Андрей встал в проходе автобуса.
- Кто хотел завтракать! Пожалуйста, приготовьте деньги, по 10 евро с человека! Я должен сказать точное количество посетителей ресторана.
Народ стал доставать купюры из своих толстых кошельков. Практически все захотели завтракать именно в ресторане. За редким исключением. Некоторые привезли с собой по два рюкзака еды.
- Андрей, - раздался чей-то нежный женский голос, - скажите, а туалет в ресторане есть?
- Туалет есть в вестибюле отеля, я договорюсь на рецепшене, подождите меня пять минут, я всё улажу.
С этими словами Андрей выскочил из автобуса, и скрылся за углом. Мимо нашего автобуса проехал очередной троллейбус. Несмотря на то, что было только семь часов утра, троллейбус был полон. Наташа села рядом, и стала обувать ботинки.
Андрей, как и обещал, вернулся через пять минут. Мы оставили свои вещи на сидениях, и вышли из автобуса.
Вход в отель был с угла здания. Перед нами открылась площадь, за которой было хорошо видно здание железнодорожного вокзала. За вокзалом, судя по всему, находился большой многоэтажный торговый комплекс. Проверить сразу же эту догадку было невозможно, нас ждал вкусный завтрак. Но сначала мы все посетили туалетные комнаты. Они располагались сразу за рецепшеном, и закрывались на ключ работниками отеля.
В ресторане было пусто. Нас приветствовала широкой улыбкой девушка при входе, поставив галочки в своём блокноте, как только мы вошли. Очевидно, она отмечала нас всех, чтобы никто посторонний не затесался. Рядом с девушкой стояла вешалка, куда мы и повесили свою верхнюю одежду.
Первым делом я сел одевать контактные линзы. Как только я обрёл зрение, то взгляд мой сразу упал на столик, где находилось большое блюдо с жареным беконом и сосисками. Я сразу отправился туда.
Ресторан отеля для его посетителей работает только в утренние и дневные часы. Шведский стол. Бери и ешь сколько хочешь, и чего хочешь. Разумеется, из того, что здесь готовят. А готовят тут в основном яичницу, жарят сосиски, режут крупно свежие овощи, варят кашу, кипятят воду для чая, и дают сок. Вот сок и овощи мне понравились больше всего.
Из двух непримиримых желаний, - съесть побольше, и похудеть, победил овощной салат в большом количестве. Поджаренный бекон с фасолью немного добавили разнообразия в моё меню. Наташа, как обычно, не смогла обойтись без варёных яиц, во-первых, а во-вторых, не смогла удержаться, чтобы не унести что-нибудь из зала ресторана с собой.
В автобусе было очень душно, как нам показалось после прохладного ресторана. Туристы рассаживались по своим местам вяло, и я не был исключением. Хотелось только одного, - спать, пусть даже сидя. Я уже начал дремать, как был разбужен голосом Андрея.
- Итак, господа, позвольте вам представить нашего экскурсовода, Томаса Хансенса.
Я посмотрел в проход автобуса. Возле водителя стоял подросток, я таким был в восьмом классе. На нём была светлая куртка, явно не по сезону, такие же светлые брюки, и белые кроссовки в зелёную полоску. На голове у него была одета лыжная шапочка.
- Добрый день, господа, - раздался в динамиках автобуса юный прибалтийский голос, - добро пожаловать в Латвию! Я ваш экскурсовод на ближайшие два дня. Мы с вами совершим увлекательную экскурсию по Риге и его окрестностям, а начнём мы прямо сейчас с экскурсии по старой Риге, после чего мы совершим небольшую поездку до города Юрмала, где живут ваши русские знаменитости, после чего у вас будет свободное время, и в два часа вас поселят в этом прекрасном отеле. Надо сказать, что это самый молодой и самый центральный отель Риги. Так что если вы готовы, то мы можем начинать.
Произнеся этот небольшой вступительный монолог, Томас уселся на переднее сидение. Андрей, наоборот, поднялся, и стал собирать с нас деньги сразу за две экскурсии. Однако ехать в Юрмалу захотели не все, и Андрей попутно стал считать тех, кто заплатил за обе экскурсии. Таких оказалось чуть меньше половины автобуса.
Собрав урожай из банкнот по десять евро, Андрей уселся рядом с Томасом. Тот махнул рукой, и наш автобус выехал со стоянки на привокзальную площадь.
- Перед вами железнодорожный вокзал города Риги, - раздался мальчишеский голос Томаса где-то у меня над головой, - надо сказать, что у нас в Латвии принято делать железнодорожный и автобусный вокзал в одном здании во всех городах, потому что нам кажется, что так удобнее. В других странах, я знаю, что это не так, вот, например, у вас в Петербурге вокзал автобусный стоит далеко от железнодорожного. А вот сейчас мы проезжаем через мост через канал, и, значит, мы въехали в старый город. Это очень просто запомнить, как заканчивается канал, так и заканчивается старый город.
Слушать Томаса было одно удовольствие. Совершенно было непонятно, шутит он или говорит серьёзно, он говорил так, словно извинялся перед нами за то, что не очень хорошо говорит по-русски, но, с другой стороны, в его голосе читалась ирония. Одним словом, я и забавлялся, слушая его рассказ, и получал интересную мне информацию с другой.
Автобус тем временем катил по набережной Даугавы с одной стороны, и старым городом с другой. Как только мы проехали один из мостов через Даугаву, автобус затормозил, и припарковался на маленькой площадке, рядом с другими, такими же экскурсионными автобусами.
- Выходимте все из автобуса, пожалуйста, - объяснил причину остановки Томас, - отсюда начнётся наша пешеходная экскурсия. Смотрите на меня, я буду идти вот с этим флагом, - тут Томас покачал над головой небольшим вымпелом, на котором было что-то изображено. Даже с вытянутой вверх рукой Томас доставал только до моей макушки. Впоследствии я узнал, что у Томаса в руке был флаг города Риги.
Высадили нас возле памятника латышским стрелкам. Монумент серого цвета возвышался одиноко над пустым пространством площади. В этот момент на улице было 22 градуса мороза, и дул сильный ветер. Томас остановился возле памятника, и без всякого энтузиазма вяло помахал над головой флажком. Даже без линз было видно, что ему очень холодно, но он стойко держится, как настоящий взрослый латыш.
Что Томас говорил возле памятника латышским стрелкам, я не расслышал. Томас говорил негромко, а вой ветра, и то обстоятельство, что мои уши были заботливо спрятаны под капюшоном пуховика, не давали возможности разобрать слова. Да я особо в этот момент и не прислушивался. Про латышских стрелков я и так знаю с детства, из цикла «Мои первые книжки», где детям рассказывали сказки про дедушку Ленина. Мне показалось, что в самой Латвии не очень хорошо относятся к тому, что стрелки делали в 1918 году. Томас об этом не сказал ни слова.
А вот возле одного красивого дома из красного кирпича Томас задержался. Но сначала он ответил на чей-то жалобный возглас из толпы, что его плохо слышно.
- Я понимаю, вам интересно меня слушать, но двадцать два градуса мороза для нас это слишком холодно, и я боюсь сорвать свой молодой голос, а вам меня ещё два дня слушаться, так что подойдите ближе, и если ветер стихнет, вы меня поймёте. Потом мы войдём на улицу под крышей, и там будет всем вам тепло. Вот. А пока немного о Латвии, и откуда появился город Рига.
Вы наверняка знаете, что немцы одевались в костюмы крестоносцев и ходили в походы завоёвывать разные земли. И вот один такой отряд пришёл сюда, где текла река Рига, и решили построить тут город. Местное население городов не строило, им это было неинтересно. Мы, латыши, не любим жить общежитием, нам нравится жить отдельно по хуторам. И вот в 1201 году некто Альберт решил основать на реке Рига город, после чего саму реку засыпали. Дом, который стоит за моей спиной, это дом Черноголовых, он был построен в середине 14 века. Он был построен для молодых купцов, которые пребывали в Ригу по своим торговым вопросам. Патроном у этого здания был Святой Георгий, - покровитель воинов и рыцарей, потом Святой Маврикий, и именно он и дал такое интересное название, - Черноголовые, из-за символа. Изображённого на гербе братства.
Слушать было интересно, а вот стоять на месте очень холодно. Пока Томас рассказывал всю историю здания, я отошёл на несколько шагов назад, и сделал несколько снимков на свой телефон. В это время снова пошёл снег.
- Давайте мы сейчас пойдём греться под крышу на одну из улиц, я вам покажу, где работает наш президент, - сказал, поёживаясь от холода Томас, - идёмте все за мной.
Подняв нал головой флажок, Томас направился к зданию, находящемуся напротив дома Черноголовых, и вошёл внутрь. Наша группа быстро проследовала за ним. Я заходил одним из последних, и увидел краем глаза, как на то самое место, где мы только что стояли, пришла другая туристическая группа.
Внутри было тепло, и я тут же освободил свою голову от капюшона. Вдоль правой стены стояли два лотка с сувенирной продукцией. Я не стал брать ничего в руки и рассматривать, а Томас сказал, что все эти сувениры сделаны своими руками, или, как это говорят у вас, в России, всё это поделки.
- Если вы думаете, что это какой-то торговый комплекс, то очень сильно ошибётесь, потому что это на самом деле улица, вот и табличка с названием, - Томас вытянул руку без флажка, и показал направление, куда надо было смотреть. Действительно, на стене висела табличка с названием улицы, но прочитать его я не смог.
- Городские власти подумали, а почему бы не укрыть эту маленькую улочку под крышу, и сделали это, - продолжал раскрывать перед нами возможности построения фраз на русском языке наш юный рассказчик, - здесь же, в этом здании, наверху, заседает парламент нашего государства, и если вам нечего делать, вы можете прийти, и посмотреть, как страной управляют люди. Это интересно. А вот если зайти с другой стороны этого дома, - тут Томас показал руками, с какой именно стороны дома надо зайти, - то вы стоя на мостике через канал сможете увидеть дворик, где наш президент иногда гуляет во время паузы, когда занимается вопросами государства. С мостика так же можно увидеть окна его кабинета, и если вам повезёт, то и самого президента внутри тоже можно увидеть.
Я слушал этот рассказ, и улыбался своим мыслям. Вот что значит независимое государство, от которого ничего не зависит. Сидит себе президент страны у себя в кабинете, работает, думает, решает вопросы, а снаружи на него туристы любуются, пальцами показывают. Ну, прямо как в зоопарке.
- Ну, я так понимаю, что вы уже согрелись, да? – задал вопрос Томас нашей группе.
- Да, да, конечно, - ответило в ответ несколько простуженных голосов.
- Тогда пойдёмте дальше мёрзнуть, я покажу вам самую известную улицу советского кино, - произнёс Томас, и вышёл через стеклянную дверь на улицу. Вся группа потянулась за ним. С лотков так никто ничего не купил. Невозмутимые латышки за лотками не обратили на нас никакого внимания. К таким делегациям они давно привыкли.
Первое сооружение, которое мы увидели на небольшой площади, напоминало узкую стеклянную трапецию, направленную в небо.
- Это памятник новогодней ёлке, - гордо сказал оттаявший Томас, - Рига, - это первый в мире город, где Новый Год отметили установкой ёлки в центре города. И совершенно не важно, так ли это на самом деле, потому что у нас есть официальный документ на эту тему, так что никто с нами не спорит.
Хорошо, что у нас есть гид, - подумал я про себя, - вот мне бы никогда в голову не пришла мысль, что это памятник именно ёлкё. С таким же успехом можно было назвать этот памятник первой ракете, и подъёмному крану. У кого как развита фантазия.
Томас тем временем повёл нашу делегацию вглубь веков по узким каменным улочкам старого города. Время тут замерло давно. И только современные машины, которые с трудом втискивали себя в крохотное пространство между домами, напоминали нам о том, что на дворе шёл двадцать первый век. Надписи на дверях и окнах говорили о том, что здесь располагаются рестораны, кафе, мастерские, магазины, - но при этом эти рекламы были сделаны под старину, готическим шрифтом. Я шёл и наглядно убеждался, что город действительно строили немцы. Ну, по крайней мере, точно не финны, и не испанцы. Их архитектуру не спутаешь ни с одной другой.
Томас прошёл через проходной двор и остановился, поджидая остальных. Наша группа растянулась почти на сто метров, иначе было никак не разминуться со случайными местными жителями, кто отважился выйти на улицу в такой снегопад. Я подошёл к Томасу, когда он только начал говорить.
- На том самом месте, где сейчас стою я, стояла не одна кинокамера, - Томас протянул руки вперёд, указывая на улицу, которая поворачивала влево, - а вот здесь происходили основные действия. Это улица Яуниела, она всего лишь 225 метров в длину, но все её знают, как Бейкер-стрит, или Блюменштрассе, - Томас повернулся налево, - вот тот самый дом, в котором живёт Шерлок Холмс, - Томас показал на входные двери, - вот дом напротив, - Томас повернулся на 180 градусов, и вся группа повторила его движение, - из окна этого дома выбрасывался профессор Плейшнер, потому что забыл посмотреть на цветок.
Дальше я слушать Томаса не стал, а прошёл немного вперёд. Вот она, та самая улица, на которой я хотел побывать ещё с 1973 года, когда впервые посмотрел «17 мгновений весны». Я ещё не ходил в школу, но фильм этот помню прекрасно с первого просмотра, а уж улицу эту запомнил навсегда. Именно здесь, на этих камнях гарцевал бит-квартет мушкетёров, распевая «пора – пора – порадуемся на своём веку». А то обстоятельство, что конспиративная квартира в Берне находится напротив дома Холмса, повергло меня в состояние лёгкого трепета. Мне захотелось себя ущипнуть. Оказывается, детские мечты всё-таки сбываются! Конечно, если для этого прилагать усилия. Например, не слушать доводов уехать в другой город.
Группа наша ушла дальше, а я ещё задержался, чтобы сделать снимок этой самой известной улицы советского кино на память. Когда я догнал нашу делегацию, Томас рассказывал, почему в Риге не сохранилось узких улочек, не шире метра.
- Дело было так, - загадочно улыбаясь, говорил Томас. Он уже не мёрз, стало теплее, может быть как раз из-за обильного снегопада. – В те далёкие времена женщины носили очень пышные юбки, такие, что с трудом проходили по узким улицам. И когда две женщины шли навстречу друг другу, то образовывалась пробка. А регулировщиков и работников ГАИ тогда ещё не было, поэтому никто не знал, как им разойтись. Было много драк, шума, и крика. И жители домов написали жалобу в городскую думу, коллективную. И городской глава постановил, что дорогу должна уступать молодая дама, а та, которая старше идти дальше. Но какая женщина признается, что старше она? Столкновения продолжались, и тогда глава города, которому надоело разбирать жалобы, постановил, - сделать улицы широкими. Поэтому в старой Риге нет узких улочек. Сейчас я вам покажу самую узкую, которая у нас есть.
С этими словами Томас сделал несколько шагов вперёд, и вытянул руку вправо. Перед нами открылся узкий высокий проход, где могли бы свободно разойтись люди, двигающиеся в противоположном направлении, но машине в этом месте было уже не проехать.
А Томас уже летел вперёд. Всё-таки холод начинал сказываться. Конечно, было бы неплохо сейчас согреться глинтвейном, или простой водкой, но он был на работе, и не мог себе такого позволить. Мы как раз на работе не были, но позволить себе этого тоже не могли из-за уважения к Томасу. В результате мёрзли все, уважая друг друга.
- А вот в этом здании живее наша городская дума. Нам кажется, что их слишком много человек, тридцать восемь. Они здесь сидят целыми днями и решают вопросы, как нам жить лучше. Иногда у них это получается. Можно прийти сюда с любым вопросом, если он у вас есть, и вас тогда отправят в канцелярию, она находится за углом, в соседнем здании.
Томас повёл нашу замерзающую делегацию дальше. Судя по лицам, подавляющее большинство хотело скорее вернуться в тёплый автобус, дожидаясь того часа, когда нас будут заселять в отель. А во мне проснулось любопытство. Год назад меня пригласили выступить в Выборге на секции местного отделения поэзии. А чтобы мне не было скучно, то для меня организовали экскурсию по городу. И во время этой экскурсии я много интересного узнал о происхождении финского языка. И вот теперь, находясь в Латвии, мне было интересно узнать о происхождении языка латышского.
- Томас, можно вам задать вопрос, - спросил я юношу с флажком, как только он оказался в зоне моего внимания.
- Да, конечно, - улыбнулся он в ответ. Всем экскурсоводам нравится, когда его спрашивают о чём-либо, давая тем самым понять, что он не зря работает языком.
- Скажите, Томас, - я почти навис над ним, - а откуда взялся латышский современный язык? Ведь территория Латвии, как вы сказали, относилась и к Германии, и входила в состав Швеции, была частью Российской империи…
- Оооо, это действительно интересно, - Томас улыбнулся так широко, что ему бы зааплодировали все стоматологи мира, - вы знаете, я расскажу это вам завтра, когда мы будем стоять рядом с картой в одном из не развалившихся до конца немецких замков Латышкой Швейцарии. Там это будет к месту, - Томас лукаво улыбнулся мне, и повернулся к остальной группе, - я так понимаю, что вы уже окончательно заблудились в этих улицах, но ничего. На 90 процентов мы прошли всю старую Ригу. Сейчас мы подойдём к оставшимся развалинам старой городской стены, и вы увидите, какая была крепость пятьсот лет назад.
Группа воспрянула энтузиазмом, что скоро хождение по снегу закончится, и бодро зашагала вперёд. Заблудиться на этих маленьких улочках действительно ничего не стоило. Вполне возможно, что каждое здание и хранит какую-нибудь интересную историю о себе, но ни на одном доме не было вывешено ни одной мемориальной дощечки. Даже на том доме, где жил Шерлок Холмс. Может быть, когда-нибудь и повесят табличку на тот дом, где живёт сейчас Раймонд Паулс, не берусь судить. Томас сказал, что Раймонд живёт недалеко от него самого, и они часто встречаются с ним в супермаркете, просто Раймонд Паулс пока не знает, кто такой Томас.
- А вот наш знаменитый на весь мир Домский Собор, - торжественно произнёс Томас, - и вся группа тут же подошла к нему поближе, - он был простроен в 1211 году, епископом Альбертом Буксгевденом. Позже пожар уничтожил всё убранство собора, а на постройку второй башни не нашлось денег. Сейчас собор находится в ведении Евангелическо-лютеранской церкви Латвии. Но самая его большая достопримечательность, как вы, наверное, все знаете, это орган. Он был установлен в конце девятнадцатого века, в нём помещается 6768 труб, четыре клавиатуры для рук, и одна педаль для ног. На момент постройки это был самым крупным органом в мире.
Тут Томас сильно закашлялся, и ему пришлось несколько секунд помолчать. Недовольно покачав головой, он продолжил.
- Сегодня, в семь часов вечера будет концерт. Любой желающий может посмотреть и послушать. Точную стоимость я вам не скажу, но она не будет дороже, чем наша экскурсия.
Наташа повернулась ко мне с простым вопросом, - Пойдём?
- Давай доживём до вечера, - предложил я, - какое настроение будет на тот момент.
- Хорошо, - согласилась Наташа. – я пока сама не знаю, захочу я ли туда пойти вечером.
Экскурсия подходила к концу. Пройдя последний поворот, мы вышли на ту самую площадь, откуда начинали своё движение, к памятнику латышским стрелкам. Площадь была переполнена народом. Как минимум четыре экскурсионные группы кучно стояли людскими островками, а вокруг них бегали дети играли в снежки. Я не сразу и сообразил, что сейчас каникулы и выходные дни. Первое впечатление было, что всё происходящее, - просмотр художественной рождественской киносказки.
Мы проследовали в автобус, и с удовольствием расселись по своим местам. Слово взял Андрей.
- Значит так, господа. Сейчас мы едем в Юрмалу. Те, кто хочет поехать на экскурсию, достают по десять евро. Кто не хочет поехать, то у вас есть свободное время где-то до часа дня по среднеевропейскому времени. Часы а автобусе показывают время московское. Думайте, решайте. Через пять минут мы отправляемся.
Мы с Наташей давно решили, что поедем. Выходить сейчас под снегопад, занимаясь неизвестно чем, не хотелось. Лично я давно хотел побывать в Юрмале, ещё со школьных времён. Группа «Цветы» исполняла песню, где были такие строчки, - «С моря ветром дунуло в середине дня, и на яхте в Юрмалу занесло меня». Вот и мне очень хотелось, чтобы меня занесло в Юрмалу. И совершенно не важно, что это было именно зимой.
Андрей прошёлся по салону, с довольным видом забирая европейские червонцы. Две трети автобуса согласились на марш-бросок до ближайшего курорта. Пока автобус колесил по Риге, микрофон взял Томас, и что-то говорил.
Я эту речь пропустил мимо ушей. Во-первых, меня потянуло в сон. Я проваливался глубоко внутрь моего сознания, пока на каком-нибудь ухабе меня не вытряхивало наружу. И, во-вторых, я смотрел на ту Ригу, куда не водили экскурсантов. А она для меня была не менее интересна.
Я находил знакомые черты в домах, в улицах, которые видел раньше, но совершенно в других местах. Мне то и дело мерещился то Кронштадт, то Краснодар, то Гатчина, то Кёльн. Особенно меня поразили трамваи. Просторные, по три вагона в сцепке, они скользили по рельсам, словно на воздушной подушке. В Питере только в нескольких местах так положили рельсы, что трамвай идёт ровно и быстро. В основном они еле-еле ползут, боясь свалиться с рельсов в канаву. Здесь же трамвай напоминал салон поезда дальнего следования, только ходил он рядом с домами, которым было не меньше ста лет со дня постройки, и все автомобилисты уступали ему дорогу. Никто из водителей не сигналил впереди остановившемуся автомобилю. Впрочем, это нормальная для Европы картина.
Как долго автобус выбирался из Юрмалы, не берусь сказать, я заснул. Проснулся я же тогда, когда мы катили по одной из двух улиц Юрмалы. Одна идёт от станции электричек до залива, и на ней расположены туристические лавки и магазины, а другая улица идёт вдоль залива поперёк первой. На ней живут знаменитости и никому не известные миллионеры.
- Вот в этом доме живёт Михаил Задорнов, а вот в этом Лайма Вайкуле, - сквозь сон услышал я голос Томаса, - а вот этот особняк выкупило правительство Белоруссии для своих отдыхающих.
Я открыл глаза. За окном автобуса медленно проплывал длинный корпус белого, как снег цвета. Сравнить цвет было легко, так как снегопад за окном был хорош. Казалось, зима извинялась перед людьми за то, что поздно вспомнила о своих прямых обязанностях, и решила за один день высыпать снега столько, сколько должна была за месяц.
- Вот в этом доме снимает апартаменты Ксения Собчак, - сообщил нам важную новость Томас, - и тут же добавил, - ну вот, автобусная часть экскурсии закончилась, дальше мы пойдём к морю пешком.
От этих слов Наташа поёжилась от холода. Для неё зима означала катание на горных лыжах в термобелье, но никак не прогулки под снегопадом. Я же, наоборот, вышел из автобуса в отличном настроении.
С первым же шагом по юрмальской земле меня не покидало ощущение, что я вернулся в детство. Школьные годы я провёл во Всеволожске, и считаю, что там самый чистый и свежий воздух в Питере и области. Жители Рощино и Зеленогорска будут со мной спорить, и, возможно, будут правы, но я всё равно останусь при своём мнении. Такое большое количество сосен, как в Юрмале, я видел только возле своего дома, благо мы жили на окраине леса. Но самое главное, что меня поразило в этот момент, - это количество снега вокруг. Я сразу вспомнил, что каждое воскресенье, часов в двенадцать, мы выходили на лёд пожарного водоёма, окружённого с трёх сторон сосновым лесом, и начинали его чистить. Лопаты были в каждом доме, потому что чистить тропинки от крыльца до улицы приходилось после каждого снегопада. Или после того, как по улице проедет бульдозер, и навалит высокие замёрзшие снежные глыбы вдоль обочин. А после зачистки льда начинали играть в хоккей. Площадка была не очень большая, и за воротами не было игрового пространства. Сам ворота делались из тонких молодых сосен. Во льду пробивались лунки, два деревца вбивались прямо в дно водоёма, а сверху гвоздями прибивалась перекладина. Ворота стояли прочно до тех пор, пока не начнёт таять лёд.
И вот на этом катке мы проводили каждое воскресенье, пока не начнёт темнеть. Домой я возвращался на сильно уставших ногах, где меня ждал обед и не сделанные уроки. Делать их после таких больших физических нагрузок не было ни малейшего желания.
И вот эти воспоминания пронеслись в моей голове за несколько секунд, пока я шёл вслед за Томасом. Он остановился, и поджидал всю группу.
- Томас, а где здесь находится концертный зал «Дзинтари», - спросил я его, пока он пританцовывал, стоя на месте, чтобы не замёрзнуть.
- «Дзинтари»? – Томас хитро улыбнулся, - он действительно находится где-то здесь. Сейчас все подтянутся к нам, и я вас всех туда провожу.
Он подождал минуту, пока вся группа не встанет рядом с ним полукругом, потом повернулся налево, вытянул вперёд правую руку и сказал, - Перед вами известный концертный зал «Дзинтари».
Я не поверил своим глазам. Мне представлялся огромный большой комплекс, именно таким я его видел по телевизору. А Томас, видя моё недоумение, добавил, - Вы думали, наверное, что это большой СКК? Нет, это совсем небольшой зал, всего на 600 мест. Конечно, когда здесь выступает КВН, или Новая волна, или Юморина, то зрители стоят в проходах, и ещё тут нет стен, так что концерт могут смотреть и те, кто не купи


Время цвета апельсина (глава 14)

Автор: Бонди дата 1-03-2016, 19:09 Стиль: проза
  • 0

Глава 14
Конец
В тот день было воскресенье. У меня было три выходных дня, это был второй день. Мои давнишние приятели, парни из группы «Лиссабон», пригласили меня на репетицию. Они давно не собирались вместе, да и сейчас их состав отличался от оригинального, но я радостью принял их приглашение.
Репетиция начиналась в 10 часов утра, так что я выехал из дома в половине девятого утра. Апельсинка была предоставлена сама себе, с единственным условием, - ей надо было приготовить обед. Еды у нас был полный холодильник, а вот полноценного обеда, с первым и вторым блюдом отсутствовали. Накануне я купил всё, учитывая пожелания Апельсинки, чтобы обед получился вкусным и сытным. Оставив её отдыхать в постели, я поцеловал её перед выходом. Это был ежедневный ритуал.
Ребята ив группе «Лиссабон» играют музыку в стиле хард-энд-блюз. Что-то похожее на Def Leppard. Знатоки, скорее всего меня поправят, но главное не это, а то, что сидя рядом с ними в одной студии, в одной комнате, под эту тяжёлую музыку, я писал лиричные стихи. Как мне такое удавалось, загадка для самого меня. Сами парни говорили, что это оттого, что у них в студии во время репетиции создаётся волшебная творческая атмосфера. С такой точки зрения я полностью согласен. Мне находиться среди них было всегда очень приятно.
Репетиция длилась четыре часа, так что домой я вернулся после 15.30, немного уставший и очень голодный. Предвкушая горячую еду, я вошёл в нашу маленькую квартиру. Апельсинка лежала на диване, читая книгу. Всё вещи стояли на своих местах. То есть Апельсинка проснулась, умылась, оделась, сварила себе кофе, и улеглась читать. Никакого обеда приготовлено не было. Я стоял, и чувствовал, что во мне кипит злость. Говорить что-либо мне не хотелось. Хорошее настроение улетучилось вмиг. Я постоял ещё немного, а потом развернулся, и вышел на улицу. Апельсинка в мою сторону даже не обернулась.
Сколько времени я шёл пешком по заснеженному Питеру, не берусь сказать. Потом до меня дошло, что я иду в сторону дома, где живёт моя мама. Дома её не было, она по выходным дня ездила к своей сестре. Зато там было, что съесть. Мама и раньше приглашала меня и Апельсинку в гости, но мы всё как-то не выбирались. Я позвонил маме, и конспективно изложил ей ситуацию. Мама возмутилась поведением моей подруги, и, конечно, нисколько не возражала против того, чтобы я у неё пообедал. Я поел, и какое-то время посидел один, в тишине. Впервые за полгода я понял, что не хочу сейчас видеть Апельсинку. Злость на неё прошла, а обида осталась.
Пришёл я домой, когда уже совсем стемнело. Апельсинка лежала в той же позе, что и несколько часов назад. Я не спрашивал её, но не удивлюсь, если она прочитала около пятисот страниц за один день. Для неё это была норма.
На это раз Апельсинка встала, и подошла ко мне. В её глазах, с одной стороны, я прочитал, что она признаёт свою вину, а с другой, что ей всё равно, что я по этому поводу думаю. Поднимать дискуссию я не стал. Апельсинка приготовила бутерброды, и мы попили чай вместо ужина, посмотрев наши любимые сериалы перед сном. Вот только хорошее настроение так больше и не появилось.
На следующий день Апельсинка, как обычно, уехала около десяти часов утра на работу. Я сварил для неё её любимый кофе, она собрала все свои документы в походную сумку, мы поцеловались в дверях, и она ушла. Весь день я провёл практически дома. Готовить суп я не решился, но второе всё-таки приготовил. Совершил часовую прогулку по свежему морозному воздуху, после чего вернулся домой. Апельсинка возвращалась обычно около семи часов вечера, и предварительно меня об этом оповещала. Так было и на этот раз, вот только разговор получился коротким.

 

Продолжение Время цвета апельсина (глава 14)



Время цвета апельсина (глава 13)

Автор: Бонди дата 29-02-2016, 23:33 Стиль: проза
  • 0

ГЛАВА 13
Вот я и кладовщик
Моя последняя смена началась под проливной дождь. Небо тоже оплакивало мой уход с этой должности. Утренний развод проходил в коридоре. Мне выпало по графику дежурить на транспортной проходной. Александр Макарович дежурил на главном посту. Он мне сказал, что перед полуночью он придёт меня проводить, а говоря попросту, мы с ним выпьем. Старший смены, Валерий Иванович был поставлен нами в известность. Тяжело вздохнув, он высказал только одно пожелание, - Вы только меня не подводите.
Никто подводить его не собирался. Я купил маленькую бутылочку коньяка. Мне казалось, что чисто символически будет достаточно отметить мой уход. Со мной вместе на посту дежурила Надя, она ушла спать в полночь. Александр, увидев, что я приготовил на прощальный ужин, недовольно поморщился, и заметил, что этого явно недостаточно. Я ему возразил, что мне терять нечего, утром я собираю вещи, и ухожу отсюда навсегда. А ему ещё здесь работать, да и просьбу Валерия Ивановича нельзя игнорировать. Макарыч меня заверил, что всё будет нормально, взял у меня денег, и вышел на улицу в магазин.
Хорошие были времена! Алкоголь продавался круглосуточно, и воздух вокруг был просто пропитан романтикой. Когда Александр стал доставать содержимое пакета на стол, у меня полезли на лоб глаза. Александр купил пол литра коньяка, два литра сока, и консервы для закуски. А ведь ему надо было каждый час меняться по графику. Но Макарыч меня заверил, что он лично обо всём со всеми договорился, и что мы можем сидеть спокойно до тёх часов утра, когда Надя проснётся. При таком раскладе я бы Надю вообще не будил, но она не будет спать сама.
Александр оказался старым рокером. Мы перебрали с ним почти все известные широким массам слушателей альбомы зарубежных рок-групп. Постепенно перешли на наших авторов, но тут закончился коньяк, и проснулась Надя. Александр с тоской посмотрел на опустевшую бутылку, пожал мне руку, и, шатаясь, пошёл на место своей работы. Утром мне передали, что он пришёл на пост, и сразу же завалился спать. Всё закончилось хорошо, никто из проверяющих нас не посетил, и наше мероприятие нигде не было запротоколировано.
Жизнь преподносит каждый день свои уроки,
И забавляется проблемами людей.
Но положил на них гитару старый рокер,
И кроме блюза никаких других идей.

Заря рождается обычно на востоке,
И постепенно просыпается страна.
Об этом часто забывает старый рокер,
Когда накроет блюзом новая волна.

У человечества есть тайные пороки,
О них не любят каждый день напоминать.
Но не об этом вспоминает старый рокер,
Когда на сцене продолжает блюз играть.

Есть у всего начало и свои истоки,
Свою дорогу, может кто, и не найти.
И это точно понимает старый рокер,
Ему по жизни с блюзом каждый день идти.

 

Продолжение  Время цвета апельсина (глава 13)



Время цвета апельсина (глава 12)

Автор: Бонди дата 28-02-2016, 20:02 Стиль: проза
  • 0

Глава 12
Октябрь
Октябрь настоящий осенний месяц, потому что в сентябре стоит лето, а в ноябре начинается зима. Октябрь же начинается листопадом, а заканчивается проливными дождями. «Унылая пора» - как заметил классик почти 200 лет тому назад. И вот в эту унылую пору мы с Апельсинкой готовились к свадьбе. Надо сказать, что, как говорила Апельсинка, конфетно-букетный период давно прошёл. И закончился он совсем не так, как хотелось бы нам обоим. Вместо самостоятельного пребывания на нейтральной территории мы вынуждены были сначала находиться там, где все были рады Апельсинке, и меня не видели в упор, а потом нам пришлось обосноваться на маминой квартире, выслушивая каждый день замечания.
Апельсинка в эти дни нигде не работала, за исключением разовых вызовов на халтуру. Я понимал, что охранником работаю тоже последние дни. Прожить на такую зарплату было нереально. Поисками новой работы я собирался с ноября месяца. К тому времени мы должны были определиться с жильём. Апельсинке после свадьбы пришлось менять документы, потому что она брала мою фамилию. И искать работу она собиралась после этих бюрократических проволочек.
Настроение было если не скверное, то очень грустное. Я ловил себя на мысли, что всё делаю как-то на автопилоте, мой внутренний голос иногда мне говорил, что я делаю вовсе не то, что хочет моя душа. Но услышать его тогда я не смог.
В один из свободных дней мы встретились с нашей тамадой. Встреча была назначена в кафе у метро «Озерки». Лицо девушки показалось мне знакомым. Чуть позже я вспомнил, что видел её в одном из питерских сериалов. Она сказала нам, что училась у Ильи Олейникова, что это была хорошая школа, что работа актёром не всегда приносит хороший доход, и что свадьбы и корпоративы, - это тоже для артиста хорошая школа, особенно для молодых. Мы с ней не стали спорить, и стали обсуждать программу.
В основном пожелания высказывала Апельсинка. Мне ещё с детства свадьбы не нравились своим содержанием, поэтому я сидел рядом и скромно молчал. Кто будет говорить, в какой последовательности, мне было это глубоко безразлично. Только когда мы стали обсуждать перечень приглашённых артистов, то тут я вынужден был вступить в разговор.
Понятное дело, что настоящих артистов на свадьбе не будет. Будут молодые дарования, возможно студенты, которые будут изображать знаменитостей. Список состоял из десятка фамилий, и была среди них одна, которую я терпеть не могу.
Речь идёт о Верке Сердючке. По моему глубокому убеждению, такой персонаж может нравиться только двоечникам, и недоучившимся ПТУшникам. Такое примитивное существо у меня вызывает ненависть, и если я где-то слышу песни в его исполнении, я тут же ухожу, чтобы ничего не слышать. А Апельсинка как раз любила этот персонаж, и кроме него, никого не хотела другого. Фактически вопрос стоял так, или Верка Сердючка, или свадьбы не будет! Я пытался себе представить, как будут выглядеть лица моих знакомых, приглашённых на свадьбу. Все они выросли на качественной музыке, и попсу не переносят совершенно. Ещё ничего не произошло, а мне уже было стыдно перед ними. Но отменить свадьбу я тогда не решился.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ

 



Время цвета апельсина (глава 10)

Автор: Бонди дата 26-02-2016, 20:36 Стиль: проза
  • 0

Глава 10
Наедине с природой
Что ещё нас объединяло с Апельсинкой, так это любовь к природе. Мы оба оказались грибниками. Как раз наступил август, - время начала сбора даров леса. И Апельсинка предложила мне навестить её приятельницу в Красном Маньяке. Там, судя по её словам, не только красивые места, но и обширные грибные плантации. Меня дважды не надо уговаривать сходить в лес за грибами, и мы отправились в гости на ближайшие выходные дни. Так получилось, что суббота и воскресение оказались и нашими выходными днями.
Отправились мы туда днём в пятницу. План у нас был такой: в субботу идём за грибами, а в воскресение нас местный знакомый юноша отведёт на рыбалку. Точнее покажет место на одном из ближайших озёр, где водится рыба. У рыбалке я отношусь равнодушно, но никому мешать ловить рыбу не собираюсь. Посидеть в хорошей кампании на берегу красивого озера, попивая свежее хвойное пиво, - не каждый день выпадает возможность так отдохнуть. Так что я уезжал в поездку, довольный результатом уже заранее.
По дороге Апельсинку потянуло внезапно в сон. Отчасти это было оттого, что она не выспалась. Я к ней приставал всю ночь, и она не могла мне отказать получать самой удовольствие. А выехали мы рано, потому что вечером дорога на Выборг превращается по пятницам в ад кромешный. Поэтому Апельсинка попросила меня громко говорить с ней. Не помог даже крепко заваренный кофе. Окна в машине были открыты, свежий встречный ветер бил нам в лицо, но спать хотелось всё равно. И тогда я стал читать Апельсинки стихи Высоцкого. Собственно говоря, это были его песни, но я лично отношусь к Высоцкому, как к поэту, который свои стихи не читал, а пропевал. Особенно мне нравилось его «Письмо в передачу «Очевидное – невероятное» из сумасшедшего дома». Как выяснилось, Апельсинка не знала творчество Высоцкого так хорошо, как я.
- А ещё знаешь что-нибудь? - попросила она меня, когда я закончил вспоминать.
- Что-то конечно помню, но далеко не всё.
- Почитай тогда ещё, пока я слушаю, вроде как сон проходит.
И я стал читать ещё, что мог вспомнить. Любовь к песням Высоцкого мне привил мой одноклассник Толя. У него магнитофон появился в пятом классе. Откуда он брал записи Высоцкого, я не знаю, скорее всего их приносил его отец, но после уроков я приходил к нему домой, и слушал. Объяснить тогда я и не пытался, что меня так притягивают эти песни, я был слишком юн для таких рассуждений. Мне просто нравилось, и всё тут! И что самое интересное, я с тех пор Высоцкого и не слушал специально никогда. Но слова, что я слушал в десятилетнем возрасте, остались в моей памяти до сих пор. Помимо того, что это интересно, и поэтично, это ещё шло в разрез со школьной программой. А всё то, что мы проходили по литературе, вызывало у меня отвращение в каждом классе.
Итак, я читал Апельсинки свои любимые стихи. Она слушала так же внимательно, как и то, что я сочинил сам. Было видно, что ей так же интересно слушать, как и мне в своё время. Единственно, что я не мог сделать, - это говорить голосом Высоцкого. Я читал его стихи так, как понимал сам. А для себя отметил, что надо будет Апельсинки дать послушать оригинал, когда мы вернёмся.
Высоцкий сильно нас выручил, и мы добрались до лесного хутора, ни разу не заснув за рулём. Хозяйка встретила нас на крыльце. На этот раз свет в доме был. В сарае работал генератор. Треск стоял от него большой, зато работал холодильник, и можно было воткнуть фумигаторы в розетки, что мы первым делом и сделали.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ



Время цвета апельсина (глава 9)

Автор: Бонди дата 25-02-2016, 21:27 Стиль: проза
  • 0

Глава 9
Мой день рождения и не только
31 июля день рождения Эдиты Станиславовны Пьехи. В это день она каждый год даёт концерт в «Октябрьском». На это раз в концертную программу была включена песня на мои слова. И я был в качестве почётного гостя приглашён на концерт. Накануне я созвонился с Эдитой Станиславовной, и она мне сказала следующее.
- Добрый день, Андрей! Я рада, что у нас с вами получилась песня. Мои домашние напевают её каждый день по несколько раз. Михаил молодец, написал очень красивую мелодию. Вы тоже умница, я видела все ваши предложенные варианты. Жду вас на концерте. Приходите заранее к служебному входу. Там для вас будет оставлен конверт, в котором будут два билета для вас, и деньги. Мои друзья обычно мне дарят песни, но с какой стати должны это делать вы? Я вам заплачу. Всего доброго вам, Андрей, и до встречи на концерте!
Второй билет я, разумеется отдал Апельсинке. Моя мама тоже захотела послушать, как Эдита Станиславовна будет исполнять песню на мои слова, и купила билет в кассе. На концерт мы шли втроём, как возле «Октябрьского» догнали Михаила и Риту. Они тоже шли на концерт. Михаил сказал, что на такие мероприятия они на машине не приезжают. Тогда и коньячку не попить с шампанским, а без них на праздничных мероприятиях не обойтись. Логика в таких рассуждениях присутствовала, так что спорить с Михаилом никто не стал. Мы оставили женщин перед входом, а сами пошли к входу служебному, где нам были оставлены билеты.
Возле служебного входа стояла разношерстная толпа. Тут были и знакомые Эдиты Станиславовны, и работники концертного зала, и фанатки творчества. Михаил точно знал, куда нам следует идти, и вёл меня за собой. За небольшим столом, как на вахте в общежитии, сидели две дамы, и вежливо просили отойти всех подальше. Было видно, как они устали, с одной стороны, но с другой, это была их работа, поэтому слова их были верхом интеллигентности. Михаил первым подошёл к ним и назвал соё имя.
- Куприянов, Куприянов, - проговорила одна из них, и стала перебирать конверты с написанными на них фамилиями, - вот ваш, держите.
- И ещё посмотрите Андрей Бонди, он со мной пришёл, вот он, - Михаил указал пальцем на меня.
- Бонди? Был такой, фамилия необычная, запоминается, - женщина ещё раз пробежалась по конвертам, и вынула с моей фамилией, - вот ваш, всего вам доброго.
Мы поняли, что делать нам тут больше нечего, и вышли на свежий воздух.
- Хороший ты себе псевдоним выбрал, - сказал Михаил, вскрывая свой конверт, - не спутаешь, и запоминается легко.
Я открыл свой конверт. Выяснилось, что Михаил сидит прямо перед сценой, а мы с Апельсинкой немного в стороне, и подальше. Это было закономерно. Михаил не только написал песню, он ещё делал аранжировку ко всей программе, и знал, что именно Эдита Пьеха будет петь.
- Наша песня будет последней в первом её блоке выступления, - говорил мне Михаил, пока мы шли ко главному входу, - а сама мелодия будет закрывать весь концерт.
Мы прошли контроль, и пошли в буфет. Михаил не зря упомянул про коньяк. Он, я и моя мама взяли себе по широкобёдрому бокалу. Рита взяла себе вина, а Апельсинка водки. Так что начало концерта мы встретили с энтузиазмом.
Сам концерт проходил так: - Эдита Станиславовна пела песню, потом минут семь-восемь из зала поднималась публика и говорила ей добрые тёплые слова. Количество цветов не поддаётся подсчёту. Для этого случая на сцену выходили два молодых человека, которые уносили цветы за кулисы. В первой части песни были лично мне не знакомы, пока Эдита Станиславовна не стала объявлять песню, написанную мной и Михаилом.
- А сейчас я хочу сказать следующее. Четыре года назад, к моему семидесятилетию, появился журнал «Тайны звёзд», с моей фотографией на обложке, где было написано: - Её последний концерт. Какой артистке в свой день рождения было приятно прочитать такую обложку? Но я из шахтёров, обиду проглотила…А вот несколько недель назад другой журнал, названия я не помню, написал, - ей осталось жить один год. Неизвестно, откуда они считают, что мне жить остался один год. Но я жива назло всем журналистам, бедным, нуждающимся, которые такие небылицы пишут, и как вызов им звучит новая песня Михаила Куприянова на стихи Андрея Макарова – Бонди «Я вам дарю свою любовь»!
Как только умолкли последние звуки мелодии, возле лестницы, ведущей на сцену, началось столпотворение. На этот раз пауза между песнями затянулась больше десяти минут. Но никто из зрителей против этого не возражал. Апельсинка сжала мне руку, и было видно, что она рада за меня. Конечно, всем было всё равно, кто именно написал песню, главное, что её спела Эдита Пьеха! Таких аплодисментов ни одна песня, прозвучавшая в концерте, не собрала.
Потом выступили «Поющие гитары». Они спели свои самые известные песни в количестве две штуки, и ушли, довольные собой. После чего на сцену снова вышла Эдита Пьеха.
На это раз она исполняла песни, написанные несколько лет назад, некоторые я узнал, они были и в моей коллекции тоже. Картина повторялась. Песня, аплодисменты, цветы, слова в адрес Эдиты Пьехи, и новая песня. И так до следующей паузы в концерте.
На этот раз паузу заполнял Стас Пьеха. Мне сложно судить, пробился бы он на тот уровень, не имея такой фамилии, но его выступление у меня на сердце ничего не оставило.
Эдита Пьеха вышла на сцену в третий раз. В каждом отделении на ней был новый сценический костюм. На это раз Эдита Станиславовна меня сильно удивила. Она спела песню 1963 года на польском языке «Валентина твист», посвящённую Валентине Терешковой. Я слышал эту песню впервые. Она была такая заводная, что если бы в зале организовали танцевальную площадку перед сценой, то скорее всего, она была бы заполнена. Зал зашумел, задвигался, словом стало окончательно ясно, что вечер удался. Эдита Станиславовна спела ещё четыре песни, и стала прощаться со зрителями. В зале зажёгся свет, и под мелодию нашей песни Эдита Станиславовна пригласила всех прийти через год. Зал ответил бурными овациями, после чего на сцену опустился занавес.
Больше всего радовалась моя мама. Она сказала, что когда услышала мою фамилию со сцены, то тогда поняла, насколько я гениален. Ей надо срочно поделиться этой новостью с сестрой и подругами. Мама поехала домой в отличном настроении.
Михаил и Рита составили маме компанию, так как им надо было двигаться в одном направлении. А мы с Апельсинкой поехали на север города. По дороге мы зашли в магазин, и купили водки, чтобы отметить это событие. Я с лёгким сердцем выложил песню в интернете, и уже ночью, когда Апельсинка заснула, написал стихотворение, в котором попытался рассказать о своём состоянии.
Не время выходить из берегов,
И раздвигать границами пространство.
Не воевать, но наживать врагов,
Так хочется немного постоянства.

Не время раздавать свои ключи,
Чтоб каждый мог войти в любые двери.
Пока есть боль и сердце вновь стучит,
Так хочется в хорошее поверить.

Не время соглашаться на ничью,
Когда победный ход уже в кармане.
Усталость веки трогает чуть - чуть,
И тот, кто рядом, больше не обманет.

Не время отдавать, что не твоё,
Кем ты не стал, вакантных мест немного.
Душа в пути, как правило, поёт,
Как хочется найти и ту дорогу.

Не время возвращать надежды в плен,
Когда ещё приятно волноваться.
И не бояться в жизни перемен,
Как хочется минут таких дождаться.

 

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ



Время цвета апельсина (глава 8)

Автор: Бонди дата 24-02-2016, 23:44 Стиль: проза
  • 0

Глава 8
В мире животных и другие радости
Вот что мне в Апельсинке понравилось сразу, - так это её любовь к животным. К любым видам без исключения. Как она любит собак, я видел сам, про её любовь к другим животным я узнавал постепенно. Например, она перечитала все книги Джеральда Даррела, что я взял с собой. Я их взял, чтобы читать самому, если возникнет такая возможность, но Апельсинка прочитала их раньше меня. Для неё имя Даррелл оказалось неизвестным, и я с удовольствием рассказал ей о человеке, который повлиял своими книгами на моё мировоззрение. Апельсинка слушала внимательно, а потом залпом прочитала все десять книг за десять дней. И это при том, что я иногда отрывал её от чтения, принуждая к сексу в самых, казалось бы неудобных для этого занятия местах. Однако практика показала, что неудобных мест не бывает, бывает недостаточно техники, которая появляется с практикой. Практические занятия очень нравились Апельсинки. Она однажды сказала в задумчивости, что никогда не думала про себя, что может провести целый день под одеялом. Сказано это было иронично, потому как одеялом мы накрывались только во время сна. Однажды, когда мы лежали обнажённые на полу кухни, то заметили в открытом окне курящего дядьку на балконе соседнего дома. Поскольку в нём этажей было двадцать пять, а мы жили на семнадцатом, оттуда, скорее всего, было хорошо нас видно. Увидев, что мы поймали его взгляд, он приветливо помахал нам рукой. После этого Апельсинка вычеркнула кухню из мест для занятий любовью.
Поскольку с Грином у меня наладились тёплые отношения, то Апельсинка стала иногда приводить его к нам ночевать. Грину достаточно было иметь свой коврик, миски для еды и питья, и мячик, которым он очень любил играть. Я для него нашёл ещё одну забаву, которой можно было забавляться только на улице. Грин приносил мне прочную палку, держа её точно посередине. Я поднимал её на уровень пояса вместе с Грином, и начинал крутиться вокруг своей оси. Грин летал, держась зубами за палку. Его тело было вытянуто в струнку, лапы были вытянуты вдоль тела, уши прижимались к туловищу, а в глазах было написано огромное удовольствие. Апельсинка боялась, что Грин может сорваться, и потом больно удариться. Такая опасность действительно была, но Грин держался молодцом. Я же старался сильно не крутиться. У меня от таких упражнений потом голова шла кругом.

 

Продолжение 



Время цвета апельсина (глава 7)

Автор: Бонди дата 23-02-2016, 19:49 Стиль: проза
  • 0

Глава 7
Наше окружение
Возвращение из Красного Маньяка получилось долгим и утомительным. До Выборга дорога была практически пустая, а вот потом движение было сильно затруднено. До Питера мы добирались больше пяти часов, и когда я вышел из машины возле метро Озерки, было половина одиннадцатого вечера. До дома мне оттуда ещё часа полтора пришлось добираться, но эту часть пути я уже забыл напрочь. Дома я рассказал маме, что собираюсь снимать комнату вместе с Апельсинкой. Мама ядовито прищурилась, как она делает обычно всякий раз, когда я что-нибудь сделаю, с ней не посоветовавшись, но промолчала. Единственно, что она попросила, так это познакомить её с Апельсинкой. Мне эта идея показалась разумной, оставалось только выбрать подходящее время.
Жена Михаила, Рита, позвонила мне на следующий день, и рассказала, что квартира у них в новом доме на углу Оптиков и Яхтенной, на последнем, семнадцатом этаже. Михаил специально выбирал квартиру так, чтобы рядом не было соседей. Одну комнату он запланировал переоборудовать под студию звукозаписи, так что самая крайняя квартира, - это то, что было нужно. Мы договорились, что встретимся вместе, и осмотрим квартиру вчетвером.
Песня для Эдиты Станиславовны была практически готова. Припев меня уже никто не пытался просить переделать, но вот содержание куплетов ещё просили менять. Все строчки, которые приходили мне в голову, я аккуратно заносил в свою книжку. Но и стихотворения писать не переставал. Апельсинка, сама того не подозревая, работала у меня музой на общественных началах. Благодаря ей я написал тем летом много лиричных стихотворений. Каждое дежурство приносило в мою коллекцию от трёх до пяти новых шедевров. Писал я их как правило вечером и ночью, и сразу после написанного звонил Апельсинке, чтобы ей прочитать.
Сегодня белой ночи власть.
Кто попадает в эти сети,
Узнает, что такое страсть,
Но изменений не заметит.

Как будто бы прошла гроза,
И свежий воздух лёг на плечи.
Горят желанием глаза,
Предвосхищая радость встречи.

Ещё шагов не слышен стук,
И ветер вновь не атакует.
И в тишине утонет звук,
А губы ищут поцелуя.

Чтоб говорить, не надо слов,
Язык движений безграничен.
Фантазии вчерашних снов,
Охотно делятся добычей.

О, искушение, до дна,
Испить с тобой такую чашу!
Пусть в этом есть её вина,
Но ночь сегодня стала нашей.

 

Продолжение



Время цвета апельсина (глава 6)

Автор: Бонди дата 22-02-2016, 22:10 Стиль: проза
  • 0

Глава 6
«Красный Маньяк»
Через недельку после того, как мы встретились с Апельсинкой вне смены, она мне предложила съездить на выходные на дачу её знакомой, за Выборг. Сама Апельсинка уедет в пятницу, сразу же после смены, а я приеду днём в субботу на электричке. В Выборге Апельсинка меня встретит, и отвезёт на дачу. От Выборга до дачи было не меньше 60 километров, но Апельсинка любила водить машину, и всегда приговаривала, что бешенной собаке сто вёрст – не круг. Я спорить не стал, мне самому было интересно открывать для себя новое, да и побыть наедине с Апельсинкой давно было пора. На том и договорились.
Электричка до Выборга идёт два с половиной часа. Поэтому я сначала сел в электричку, а уже потом позвонил Апельсинке, сказав, в какое время буду в Выборге. Та обещала встретить меня на городском вокзале. Я тоже садился на вокзале, чтобы занять место. Обычно большинство пассажиров этого направления садятся на станции «Удельня», где есть станция метро. Однако давка при посадке мне категорически не нравилась, поэтому я предпочёл садиться на конечно станции, тем более, что для меня это была прямая ветка метро.
На «Удельной» в вагон влетел маленький ураган, с криками, воплями, и маленькими детьми. Уже вовсю шли летние каникулы, и дети мигом заполняли пустое пространство в любой аудитории. Наш вагон не стал исключением. Так что час повального гвалта был гарантирован. Ровно столько езды до Зеленогорска. Больше половины поезда сошло именно там.
А после Рощино вагон остался заполненным на треть. Стало тихо, и только стук колёс равномерно отсчитывал пройденное расстояние. Я достал свою походную записную книжку, и за оставшееся время до Выборга написал одно очень простое стихотворение про своё состояние, в котором в этот момент находился.
Изменяя вчерашним привычкам,
Настоящее просится в бой.
Вдаль уносит меня электричка,
Чтобы я повстречался с тобой.
За окном то берёзы, то сосны,
Стук колёс, и вагон весь дрожит,
Быть счастливым, однако, не просто,
Так что тают, как дым, миражи.

Два часа с половиной в дороге,
Впереди незнакомый вокзал.
Был бы дом, я б возник на пороге,
И красивое что-то сказал.
А пока будет ждать пересадка,
И машина потом побежит.
Стать счастливым, однако, не сладко,
Так что тают, как дым, миражи.

 

Продолжение


Назад Вперед
Наверх